Каникулы 2075 - Антон Перунов

Рядом шли старые знакомые, но никого из них назвать другом я не мог. Одиночки — во всех отношениях. Уж не знаю, таковы ли, по сути, все мы или этого добивались своим «воспитанием» учителя, но человек человеку волк — это точно про нас. И потому одинок среди толпы…

Космолет оказался на самом деле огромен. Мы прошли по коридору первой, верхней палубы, в который выходили двери отдельных кают первого класса, прошли по короткому трапу, лишь краешком глаза зацепив просторный зал бизнеса и спустились вниз, в оплаченный попсоветом эконом. Здесь было совсем не плохо, вот только тесновато. Особенно для нас — тощих акселератов. Коленки сразу же уткнулись в спинку переднего сиденья. Неловко оперся на подлокотники и принялся увлеченно вертеть головой по сторонам. Страшно и волнительно. Первый раз оторваться от Земли, в космосе оказаться… до сих пор ездил только на монорельсе и коптере, тоже не плохо, но тут совсем другое.

Наш эконом-салон разделялся двумя широкими проходами на три блока, по три сиденья в крайних и четыре в среднем. Мне досталось место «2С» — в голове салона у прохода, так что можно рассмотреть все вокруг. Парни шли мимо, взволнованно разглядывая посадочные номера, указанные в билетах, на светящихся табло, вмонтированных над креслами. У большинства имелись какие-то сумки и рюкзаки, которые они торопливо распихивали по отсекам для ручной клади. Я свой багаж сдал на регистрации — чего таскаться? Все равно по прилету получу, ничего особо ценного там нет, а морочиться с ним — нет никакого желания. Визоры и те сбросил на грудь — не хочется ничего смотреть и разбирать в мельтешении цифр и определений. Народ все шел и шел. Теперь уже знакомых лиц не было заметно, но типаж бледных задохликов — сохранялся. Это со скольких школ и интернатов надо было согнать народ, чтобы битком набить огромный нижний этаж — тут ведь почти семьсот человек рассадить можно по всем четырем отсекам одной только нашей палубы!? Сотни ребят шагали мимо меня, но никто не садился рядом. Даже удивительно, и почему то тревожно, или просто мандраж начался? Трясучка предполетная? Почувствовав, что голова уже начала болеть от непрерывного кручения по сторонам, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Эй, уснул? Пропусти бродягу, тут мое место.

Открываю глаза, и еще толком не поняв, что происходит, резко поднимаюсь. Голова звонко встречается с низким потолком, плечо ударяет во что-то твердое, и я валюсь вниз. Бам! Ничего себе.

— Ты откуда такой резкий?! Чего пихаешься? — Долетел до полуоглушенного сознания возмущенный голос.

Сижу, молчу и прихожу в себя. Ох, чего-то мне нехорошо. Кажется даже подташнивает, неужели еще и сотряс получил? Этого только не хватало.

— Эй, с тобой все в порядке? — Чья-то рука коснулась моего плеча и слегка потрясла, вызвав очередной приступ тошноты.

— Не трогай меня. Сейчас встану и пропущу тебя, не боись.

— А, ну тогда ладно. — Мирно согласился незнакомец. Раздался щелчок, шорох, видимо сосед убрал в багажный отсек вещи. — Все, оклемался?

— Ага, проходи. — Открываю глаза и осторожно поднимаюсь, придерживаясь рукой за спинку кресла. И нос к носу сталкиваюсь с весело скалящимся…. — Ты кто? В смысле, откуда? — растерянно пробормотал я.

— Саха-Якутия. Якут. Понял? — продолжая довольно улыбаться, ответил вполне мирно парень. Широкое, овальное лицо, слегка приплюснутый нос, узкие, чуток раскосые темно карие глаза щурились, скрывая усмешку, а дружелюбно-щербатый оскал ясно говорил — парняга подраться не дурак и вообще — опасный человек… Да еще и здоровый…

— Ты где так мышцу накачал? — Не смог удержаться от вопроса.

— Я не качал. Сама наросла. С детства спортом занимался, в тайгу ходил, на охоту, рыбалку… — Спокойно отозвался он.

— Меня Током зовут. — Я протянул ему руку.

— А я Бэргэн. Васильев Николай, если по-нормальному.

— Лады, будем знакомы, Бэрген. А меня Истоков Леонид звать. Но я предпочитаю — Ток. Вот и познакомились. Мне интересно, мы вот все из спецшколы по принудиловке, а ты как здесь оказался?

— Сам поехал. Чего сидеть дома? Хочется миры разные посмотреть. Геологом хочу стать, а у нас уже все давно разведано, денег на учебу тоже нет, вот и завербовался на Прерию в геологоразведку рабочим. Опыт чуток имеется, курсы тоже прошел, даже корочки есть…

— Круто. А нас просто в трудовой лагерь волокут, наверняка заставят горбатиться задарма на стройке какой-нибудь.

— Не смотри на жизнь с тоской, Ток, повышай электропроводимость, глядишь, и выпадет удачный расклад. — Посчитал нужным приободрить меня Берген.

— Посмотрим, — вяло протянул я. И только теперь заметил, что мой новый знакомец сидит без визоров. То есть так же, как и я сбросил их на грудь.

— Слушай, мы наверно единственные сейчас, кто сняли окуляры.

— Хм, точно. А зачем они сейчас? Что толку все время их носить? — Поддержал мою мысль якут.

Зазвучал негромкий, но пробирающий до костей сигнал. Затем раздался мягкий, спокойно-уверенный голос бортпроводницы: «Пристегните ремни, приготовьтесь к взлету. Контрольное время до старта — пять минут, время в пути три часа сорок минут. Командир и экипаж желает вам приятного полета».

От этих слов мне ощутимо поплохело и затошнило еще больше. Елки, да что со мной!? Вот ведь глупость!

— Ток, ты чего не пристегиваешься? Смотри сигнал у тебя на табло красный. — Громкий шепот Бергена заставил очнуться и действовать. Отыскал ремни и, щелкнув замками, успокоено откинулся, прикрыв глаза.

— Бэрген, слушай, а как у вас там, в Якутии жизнь? — Задал вопрос не из любопытства, а просто, чтобы отвлечься и не думать. Но сосед мой очень охотно откликнулся, и я получил целую лекцию о красотах северного края, горах, реках, охоте, морозах, рыбалке, щуках, тайменях, хариусах и самой вкусной рыбине якутской — нельме. Слушал я не очень внимательно, но все равно взлет, набор высоты и отрыв от атмосферы прошел почти незаметно. Потом мы некоторое время летели с постоянным ускорением, вжимающим нас в кресла и вдруг резкий, очень ощутимый толчок. Бам! И меня затошнило с невообразимой силой. Уцепив пакет, бодро выдал порцию содержимого желудка и обессилено отвалился назад. Откуда-то из неведомой дали наплыла стюардесса, забрала пакет, сунула мне в рот, какую-то сладковатую дрянь и заставила выпить, вытерла мне губы влажной салфеткой и снова исчезла. После этого меня сморил сон. Так что спуска и посадки я не видел и не ощутил. Очнулся уже на земле.

— Эй, Ток, просыпайся, да просыпайся ты уже — все прилетели! Эй, чувак, не спи! — Чей-то гортанный голос глухо долетал откуда то из-за