Князь Гиперборейский - Валерий Михайлович Гуминский

себя длинный халат. Ступая босыми ногами по прохладному полу, дошел до двери, и щелкнув замком, распахнул ее с излишней резкостью.

И оказался нос к носу с мужчиной в форме генерал-адъютанта Его Величества. Моложаво выглядящий, хотя и с изрядной сединкой в коротко постриженных волосах, он щеголевато щелкнул каблуками начищенных ботинок, сделал короткий энергичный кивок.

— Ивенский? Денис Александрович? — удивленно выдавил Михаил и напряженно скользнул взглядом по его сопровождению в количестве четырех офицеров, у каждого из которых погоны не ниже полковничьих. Из какой конторы, правда, не понятно. Нет жетонов, опознавательных шевронов и еще части деталей, по которым можно распознать, контрразведка это или ИСБ, к примеру. Сам-то Ивенский в личной свите императора числится. Странная делегация.

— Здравия желаю, Ваше Высочество! Прибыл по личному распоряжению Его Императорского Величества! — сбавив голос, но оставив в нем твердость, доложил Ивенский. — Разрешите войти?

Меньшиков с трудом распылил собранную в кулак стихийную силу Воды, и отошел в сторону. Офицеры вошли в комнату и грамотно разошлись по сторонам, контролируя не только выход, но и окна, и двери, ведущие в рабочий кабинет и ванную комнату. Только перед этим заглянув туда с какой-то непонятной целью.

У Михаила мгновенно заледенел позвоночник.

— Сударыня! Просим прощения за столь напористое вторжение, — Ивенский разглядел в постели Виорику, глядящую на вошедших мужчин с нескрываемым испугом. — Не могли бы вы покинуть помещение, пока мы беседуем с Его Высочеством?

— Мне нужно принять душ и одеться, — успокоившись, откликнулась женщина. — Не будете ли вы столь любезны со своей стороны подождать снаружи?

— К сожалению, сударыня, это невозможно, — парировал генерал-адъютант. — Но мы дадим вам возможность привести себя в порядок.

Он показал в сторону ванной комнаты.

Меньшикову ситуация нравилась все меньше и меньше. Мало того, незнакомые офицеры с равнодушными лицами смотрели на просеменившую мимо них Виорику, закутанную в простыню, даже в таком одеянии умудрившуюся показать свою стать и горделиво вздернутый подбородок. Остановившись на мгновение, она цапнула одной рукой свое платье, свисающее с кресла, и скрылась в ванной комнате. Михаил заметил, как полыхнуло румянцем ее лицо. Все-таки для женщины, оказавшейся в таком положении, очень трудно сохранить безразличие. Виорике, дальней родственнице аристократического рода Катаржи, было невыносимо стыдно. И не только стыдно. Ее распирала ярость, что никто из этих солдафонов даже не отвернулся.

Откуда она могла знать, что люди, находящиеся сейчас в комнате, действовали по инструкции, отслеживая каждый ее шаг. Мало ли — вдруг от стресса или еще от какого психологического выверта в окошко сиганет. Кому охота отвечать за покалеченную красотку голубых кровей?

Ивенский был единственным мужчиной в помещении, кто смотрел на нее с нескрываемым интересом абсолютно игнорируя Великого Князя, и это еще больше укрепило его мысль, что надвигается нечто неприятное.

— С каким поручением мой брат отправил вас на задворки империи, Денис Александрович? — Меньшиков решил демонстративно одеться при гостях. — Не припомню подобных случаев.

— Его Величество очень хочет с вами встретиться, — ответил Ивенский и повторил с нажимом. — Очень, знаете ли, желает. Поэтому пришлось срочно лететь в Яссы с сопровождением, используя военный транспорт.

— Я под арестом? — ударил вопросом в лоб Меньшиков, застегивая запонки на рукавах свежей рубашки.

— Помилуйте, Ваше Высочество! — изумился Ивенский. — Какой арест? Вот точные слова императора: доставить в Петербург со всем почитанием, не причиняя никаких неудобств. И, пожалуйста, не надо накачивать артефакты магией. Иногда это плохо заканчивается.

Неожиданно Меньшиков почувствовал, как на него обрушилась невидимая тяжесть и плотно обволокла его руки и ноги. «Словно в смолу попал», — мелькнула запоздалая мысль. И тут же наступило облегчение.

— Как видите, Ваше Высочество, блокиратор действует, и в любой момент может быть применен, — заявил генерал-адъютант. — Но я не хочу подобным образом лишать вас удобств во время полета. Поэтому прошу о благоразумии.

Намек был прозрачным, и Михаил кивнул, смиряясь с ситуацией. Он все-таки надеялся, что срочный вызов, а точнее, срочное этапирование и никак иначе, в Петербург связано с чем-то другим, не связанным с заговором. Возможно, появились какие-то обстоятельства, в которых промелькнуло имя Великого князя. Но внутренний голос шептал ему, что старшему брату известно, в чем замешан Михаил. Так что делать? Бежать? Ну и какой в этом смысл? Для него единственным правильным решением было идти напролом, завершить начатое и победить. Иначе — скоропостижная смерть и рыдание родственников над гробом усопшего. Другого не дано.

— Господа, я могу идти? — Виорика, посвежевшая, накрашенная и с легким румянцем, оглядела замолчавших мужчин.

— Конечно, сударыня, — едва заметно кивнул Ивенский, держа руки за спиной. — До первого этажа. У меня приказ никого не выпускать из здания до определенного времени. Поэтому к вашим услугам гостиная, кофе и все, что пожелаете.

— Но как такое может быть?! — воскликнула женщина. — Меня в чем-то обвиняют?

— Нет, ни в коей мере. Всего лишь воля Его Величества государя Российского, которую я обязан исполнить. Прошу вас…

Один из сопровождающих генерал-адъютанта вышел вместе с Виорикой, растерянной и возмущенной одновременно, из комнаты. Михаил все понял. Подобная демонстрация императорских инструкций говорила о многом.

Приведя себя в порядок, Великий князь в сопровождении Ивенского и его подчиненных спустился по мраморной лестнице вниз и оторопел. Домашняя прислуга и работники сидели в гостиной, испуганные и подавленные, а вокруг сновали вооруженные люди в черной униформе без каких-либо опознавательных знаков, к кому они принадлежат. Личная служба безопасности Михаила и вовсе куда-то пропала. И Жолобов, как назло, не показывается. Генерал-адъютант словно прочитал его мысли:

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Охрана дворца сейчас во флигеле под присмотром. Нашим присмотром. Все будут свободны после нашего отъезда.

— Сколько же людей прислал мой венценосный брат? — призадумался Меньшиков.

— Для почетного сопровождения выделен самолет и достаточное количество людей, — легкая улыбка тронула губы генерал-адъютанта, явно скрывавшего иные эмоции. — Если мы не будем задерживаться, то через несколько часов будем в Петербурге.

— Не соизволишь объяснить, что все это значит? — младший брат обвел рукой серые стены одного из казематов Шлиссельбургский крепости. — Я теперь политическим заключенным считаюсь?

Михаила била злость. Мало того, что самолет приземлился не в столичном аэропорту, а где-то у черта на куличках, так еще целая кавалькада машин, не въезжая в Петербург, помчалась на север. Оказалось, в Шлиссельбург. А оттуда на катере его доставили в