Это другое - Иван Солин

и сероглазого молодого человека нет, ведь после смерти, да-да, его убили-таки, от личности прошлого владельца тела осталась лишь некоторая часть, вместе с подселенцем, как видно, не страдающим моральными терзаниями и всем тем, что характерно для большинства не закаленных и расслабленных сытым бытием в эпоху потребления, образовавшая некую смесь. Не факт, что гремучую, но определенно необычную.

Быстро закончив с делами, суровый школьник на миг задержался своим теперь холодным взглядом на телах, а что-то решив для себя, опять же, основываясь на опыте «местной» своей части, решительно подошел к однокласснице и, явно уступив в какой-то внутренней схватке, без разговоров подхватил на руки ту, не способную сейчас на так необходимые оперативность и мобильность, чтобы, в лучших традициях так себе романов, отнести её, даже и не пикнувшую... нет не поскорее к ложу любви, чтобы получить благодарность, и не в лес, чтоб прикопать, как хотелось бы каждой из обеих «половин» воскресшего школьника, а туда, где можно было бы отмыться и переодеться, а также донести до рыжей, что в её же интересах помалкивать о случившемся, как бы не раздражала такая необходимость вселенца, ни в какую не желавшего уступать и признавать того, что доводить дело до крови никакой необходимости не было и достаточно было бы просто вырубить шпану. Всё же в разных обществах свои представления об этой вот «достаточности».

В общем, парочка удалилась к совсем неподалеку находящейся квартире одного знакомца, оставившего ключ излишне оптимистичному школьнику, несмотря ни на что, питавшему надежду на то, что этим вечером это ему понадобится. И оставим на его совести то обстоятельство, что вероятность подобного окончания вечера для робкого юнца была, прямо скажем, так себя. Теперь-то всё иначе, а никогда не страдавшего избыточной чуткостью вселенца более не сдерживают его понятия о чести, ведь он уже успел уяснить, что вступился вовсе даже за простолюдинку, как бы ухоженно она не выглядела. Да и вообще, какие могут быть понятия, когда в этом странном мире ВСЕ простолюдины.

****

На следующее утро, в той же подворотне.

— Что тут, Валюх? — бесцеремонно отстраняя замершую над непонятными пятнами коллегу по делу обеспечения чистоты во дворах, поинтересовалась не особо пожилая полная женщина в оранжевом жилете.

— Да хрень какая-то, Ринатовна! Ты посмотри на это, — возмущенно выдала сухонькая почти уже старушка, прекратившая всматриваться в испорченное коммунальное хозяйство.

— А, наркоманы какие-нибудь опять что-то жгли, — равнодушно отмахнулась первая, поковырявшись носком кеда в ближайшей горке пепла.

— Да какие наркоманы, это ведь... как людские силуэты, не? — вскинулась бдительная вторая, в прошлом учительница родного языка и литературы, а теперь вот пенсионерка, как видно, по достоинству оцененная своей Родиной, чтоб ей процветать во веки веков!

— Ой, да мало ли извращенцев, — не вняла непрошибаемая особа. — Насмотрятся этого своего ПикПока и давай в жо...

— Да это-то тут причем? Вон же, пепел, а вон, очертания, как человечьи, на от жару поплывшем асфальте! — возмутилась не видящая связи неравнодушная, за что не раз уже страдала, экс-педагог.

— Так и говорю ж, насмотрются, а потом эти... челленджи свои устраивают! Небось с манекенами тут непотребства всякие... это самое, а потом сожгли их на камеру. Я, давеча, сама такое видела. Там мужик, тьфу, с мужиком и манекеном, махоньким таким, ужас что творили!

— Да зачем же ты погань-то такую смотришь? — перекрестившись, возмутилась очень набожная «старушка», некогда кандидат в члены КПСС.

— Врага надо знать в лицо! — безапелляционно заявила первая, а затем твёрдо добавила. — Всё, мети, Валюх, мети. А то нам сегодня ещё с Подхолмским проулком Катьке нужно подмогнуть. А после обеда мне — в поликлинику. Что-то давление подскочило после того безобразия, с манекеном мальчонки в смысле. А всё из-за вышек этих! 6G которые.

— Свят-свят, спаси и сохрани...

****

Тогда же, в квартире неподалеку.

— Хорошо, мам. Обязательно. Не забуду покушать, обещаю. Я тоже тебя люблю, — а отложив смартфон, с которым уже привык взаимодействовать по достоинству оценив его возможности, светловолосый юноша расплылся в глуповатой улыбке и, украдкой утерев слезу, отпил кофе, вкус которого ему казался слишком плебейским и ни в какое сравнение не идущим даже с тем же Тхакианским заваром.

Мама Вячеслава Силина, конечно, удивилась необычному дружелюбию её всегда ершистого с нею сына, но отнесла эту странность на то, что кровиночка обзавелся наконец девочкой. Ну, раз не вернулся сегодня ночевать, о возможности чего, к слову, накануне предупреждал, вызвав тогда лишь снисходительную, но добрую улыбку. Не первый же раз. Предупреждал, в смысле. Но тут, как видно, впервые результативный. Что же касается самого юноши с новообразованной личностью из безусого местного юнца Славки и умудренного опытом пришельца Кима, то в конкретном случае перевесили эмоции сироты из другого мира, не знавшего материнской любви и презирающего своего «попутчика» за пренебрежение таким счастьем.

А вот по поводу ночи мама ошиблась. Силин, как для простоты будет отныне именоваться продукт слияния Славки с Кимом, вовсе не исполнил давнюю мечту первого, а, хоть и с трудом, но усыпив одним интересным способом принесенную в квартиру знакомца рыжую, тут же помчал заметать следы, повинуясь «компетентному» мнению местного жителя, взращенного на фильмах и сериалах про всесильные органы правопорядка и страшные спецслужбы с их супертехнологиями, непременно будущими примененными для опознании тел из подворотни.

Нет, как говорится, тела — нет и дела! Теперь осталось порешать с Эльвирой Сомовой. С рыжей одноклассницей Элькой, в смысле.

— Где я? — вошла на кухню закутанная в простыню ещё более лохматая рыжекудрая девушка с проницательными зелеными глазами из-под довольно модных и весьма крупных очков с незначительными диоптриями на своем довольно красивом и небольшом личике, острый подбородок которого, что нечасто встретишь у крупнолицых и редко утонченных рыжих, наряду с правильными чертами делал её просто очаровательной.

— Спасибо за вчера, Элечка! — придвинув к ней тарелку с бутербродами и указав на кофеварку, решил начать игру, одними лишь губами улыбающийся и, пусть всё теми же серыми, но теперь какими-то чужеродными и холодными глазами цепко вглядывающийся в неё, друг детства.

О любви которого, к слову, девушка давно знала, но не считала себя в силах ответить взаимностью, пусть и питала достаточно тёплые, во многом дружеские чувства. Потому-то днём ранее и приняла его, наконец отважившегося, приглашение погулять вечером. Но лишь погулять. Вот только райончик был выбран пусть и близкий к квартире, ключи в кармане от которой