Прятки - Лариса Ена

приходилось поработать, разгоняя особо большие толпы недовольных жизнью в Нижнем. А недовольных было много… Жуткие условия труда, опасности на производстве, крохотные комнатушки, нехватка нормальной еды и не всегда чистый воздух. Хоть турбины и работали на полную мощность, поставляя воздух в Нижний, но все равно, свежим его назвать можно было только с большой натяжкой. В подземном городе жило слишком много людей. Слишком много.

Проехав пару кварталов, остановились у одной забегаловки, купили кофе на вынос.

— Как твой братец поживает? — Тит отхлебнул горячий напиток

— А что с ним станется, засиживается допоздна со своими схемами… Я его редко вижу, — Эмма пожала плечами.

Вайк был младше ее на шесть лет, работал инженером, разрабатывая новые устройства и роботов. Это он сконструировал для нее механическую руку, пронося в тайне нужные детали с лаборатории. Он очень рисковал ради нее. Если б его поймали, то отправили бы в шахты, а это равносильно смертному приговору. Пару раз в месяц, он снимал с нее протез и что-то там вечно ковырялся, совершенствуя и заменяя детали. Последним его обновлением было то, что указательный палец протеза выдвигался, обнажая заостренные края и образуя что-то вроде острой пики. Да много чего могла эта рука. Эмма умалчивала о таких апгрейдах, не рассказывая даже близким людям. Достаточно того, что об этом знала она и брат. Она привыкла осторожничать и не трепать лишнего.

— Женится еще не надумал? — Тит хмыкнул, обнажая в улыбке ряд неровных зубов.

— Ему пока не дали квоту, — Эмма допила напиток и выбросила стаканчик в урну

— Ушлепки в этом Совете сидят… Сами делают что хотят, а нас запретами обложили, продыху нет, — начал кипятиться охотник.

Ему было отчего злиться, он свою квоту на создание семьи так и не получил. Жил один, проводя все свое свободное время в барах да лапая легкодоступных девиц.

— Не психуй. Ты мужчина в полном расцвете сил, — Эмма попыталась поддержать друга.

— Да пошли они! Все равно рано или поздно людям в Нижнем надоест терпеть… И вот тогда Верхним не поздоровится… Я их всех ненавижу! Всех, кто наверху живет и видит солнце! — Тит яростно скомкал стаканчик и бросил его в урну, — Ладно, поехали. До лифта уже недалеко.

Усаживаясь на моллер, Эмма заметила пролетевшую над ней сову-разведчика. У службы безопасности при Президенте была такая забава: в электронных птиц были встроены видеокамеры и через них они наблюдали за ситуацией в городах. Птицы были небольшими и легко проникали во все уголки, записывая через свои большие глаза все происходящее.

Когда они приехали, возле лифта уже толпилось несколько человек. Лифт представлял собой огромную площадку, на которой поднимались люди и техника в Верхний город. Предъявив пропуска Эмма и Тит проехали мимо охранников и заняли свои места. С Нижнего могли подняться только те, кто был полезен Совету или работал на них. Пару раз в год на лифте поднимали детей, показывали им Верхний город и кормили обещаниями, что если те вырастут и будут хорошо работать, то обязательно переедут сюда жить. Заработали сигнальные лампы и лифт медленно начал движение вверх. Тит молчал, насупившись и думая о чем-то своем. Недалеко от них, стайка молодых инженеров о чем-то оживленно спорила, доказывая друг другу о необходимости того или иного устройства.

— Идиоты, — прервал молчание Тит, — Так радуются, что работают на Верхний и имеют возможность ухватить кусок со стола, получить лишнюю квоту, маленькую привилегию»

— Но мы тоже работаем на Совет, — слегка удивилась Эмма.

— Мы работаем на два города… И элиту кормим и хоть что-то несем в Нижний, чтоб люди питались не только химией. А эти придумывают всякую всячину только для Совета, выслуживаются, чтобы перебраться навер. Заветная мечта… тьфу! — возразил Тит, — Будь моя воля, я б всю добычу относил в Нижний. Там же нужнее! Там тяжелые условия труда, нужно хорошо питаться!

— Тише, — Эмма предостерегающе поднесла палец к губам, — Кругом полиция и совы… А вообще, ты не совсем прав. В Нижнем не все люди выслуживаются ради смены жительства. Полно тех, кто всеми силами помогает именно жителям Нижнего.

— Да знаю я, — Тит как-то сразу сник, — Старею. Ворчать начинаю… А может чувствую, что скоро меня на покой отправят. Как перестану этим халявщикам добычу носить, сразу спишут. А я без леса не выживу в нашем подземелье… Не смогу, понимаешь?

— Понимаю, — Эмма помолчала, потому что ответить было нечего, Тит говорил хоть и горькую, но правду.

Лифт дернулся и застыл, оповестив мигалками о том, что приехали. Ворота открылись, выпуская томящихся на площадке. Еще раз показав пропуска, Охотники медленно поехали по ровным дорожкам в сторону южной Стены. Вообще, конечно, Стена окружала город со всех сторон, образуя неровный круг, а сверху был огромный купол, защищавший жителей от ураганных ветров, ливней и жутких снежных зим. И выходов из города было четыре: на севере, юге, востоке и западе. Но именно в южной части Стены был самый удобный выход из города в лес, да и охрана там была более человечная, что ли. Забирая убитые тушки животных и складывая их в контейнеры для Совета, позволяли охотникам взять немного добычи и себе. В основном, конечно, мелочевку, но бывало, охотники привозили в Нижний и небольших косуль. Тит и Эмма давно уже пользовались только этим выходом, изредка восточным.

Верхний город разительно отличался от Нижнего. Несмотря на проливной дождь, под куполом было сухо и светло. Пахло уже не канализацией и потом, а парфюмом и цветами. Кругом были разбиты парки с фонтанчиками и скамейками, из-за цветущих кустов выглядывали аккуратные дома, а по дорожкам неспешно прогуливались жители. Встречались, конечно и многоэтажки, в них, в основном, жили охранники и полицейские. И все же им жить наверху было несравнимо приятнее во всех отношениях. Воздух тут тоже отличался, был свежее и насыщеннее. Как, впрочем, и все, что было в Верхнем: продукты лучше, одежда, жизнь. Эмма еще помнила, как сама бродила по этим ровным тропинкам, заходила в магазины с высокими потолками, бывала на светских вечеринках, хоть и в качестве личной охраны Президента. Она помнила столы, которые ломились от разнообразных закусок и вин, рассматривала беззаботных мужчин и женщин, одетых в изысканные и дорогие наряды, беспечно болтающих о всякой ерунде. А вечером она приходила в