Алекс Орлов - Дорога в Амбейр

Ознакомительный фрагмент

— Присаживайтесь, мистер Клэнси. — Предложил вышедший ему навстречу человек. — А вы можете идти. — Сказал он санитару.

Браен сел в предложенное кресло и тупо уставился в стену перед собой. Хозяин кабинета занял кресло напротив пациента и с минуту наблюдал его состояние.

— Моя фамилия Буре, мистер Клэнси, я ваш психотерапевт… Доктор Гейтс сказал мне, что у вас проблемы психического плана. Вы сами признаете это?

Браен с трудом оторвал взгляд от стены и перевел его на говорящего.

— Если доктор сказал, наверное, так оно и есть… — Проговорил он с совершенно безжизненной интонацией.

— Как чувствуете себя, мистер Клэнси, ничего не болит, ведь вам провели несколько операций?

— Благодарю вас… Как будто, ничего не болит…

— Хорошо… А как насчет наркотиков. Нет ли у вас желание принять какие нибудь препараты?

— Нет, доктор… У меня нет никаких желаний…

— Это, конечно, не очень хорошо, мистер Клэнси, но я думаю, что сумею вам помочь. Пожалуйста, пересядьте вот в это кресло, за ширму и мы начнем первый сеанс…

Глава 3

Бутылочного цвета «менуэт-альфа», уже ожидал Браена возле ворот клиники. Шофер в форменной фуражке, скучал облокотясь на капот машины, но сразу пошел навстречу молодому человеку едва тот показался из ворот.

— Вы мистер Клэнси?

— Да, это я…

— Меня послал ваш дядя и приказал, чтобы я доставил вас прямо к нему.

— К нему домой? — Уточнил Браен.

— Нет, в контору…

— В контору так в контору. — Смиренно произнес пассажир и устроился на широком заднем сидении автомобиля.

Мотор «менуэта» тихонько заворчал и, внешне неуклюжий автомобиль, начал свой стремительный разбег.

Серпантин шоссейных развязок полетел навстречу мчащейся машине, ярус сменялся за ярусом и с непривычки, от такой бешенной гонки, кружилась голова.

— Вам плохо, сэр? — Спросил шофер, посмотрев в зеркало заднего вида. — Я могу перейти со скоростного яруса на прогулочный…

— Нет-нет, не нужно. Мне уже лучше. Долго нам еще ехать?

— Минут двадцать, сэр…

Через двадцать минут машина остановилась перед, достаточно старым для Пиканерры, зданием, в котором находилась контора Роджера Самуэля Клэнси, дяди Браена Клэнси по материнской линии.

Дядя Роджер управлял своей, единственной теперь, фабрикой промышленно-трикотажных изделий. Знавал он времена и получше, когда был хозяином пяти предприятий, но затяжной послевоенный кризис лишил его большей части собственности и о былой финансовой независимости напоминало только большое здание конторы, построенное в районе, некогда считавшимся самым престижным в городе.

Теперь для конторы хватало нескольких больших комнат на втором этаже, а остальные помещения сдавались в аренду.

— Браен, сынок!.. Как я рад видеть тебя живым и здоровым!.. — Дядя Роджер вышел из-за своего стола и подойдя к племяннику крепко его обнял. — Ой, извини брат, что не угадал с размером одежды. Не думал, что ты так исхудал…

Браен посмотрел в небольшое зеркало на стене кабинета и обнаружил, что одежда действительно сидит на нем несколько мешковато.

— Как дела на фабрике, дядя Роджер? — Чтобы хоть что-то сказать, спросил Браен.

— Не так чтобы очень хорошо, сынок, но и не бедствуем. За прошедший год не уволили ни одного рабочего. А у конкурентов закрылось две фабрики…

— Я… хочу поблагодарить вас дядя… за то, что вы второй раз вытащили меня… Наверное, не стоило…

— Ну, это уж нет… Пока я жив и располагаю какими-то средствами, я не брошу тебя. Я обещал Кэти, на ее смертном одре, что позабочусь о тебе.

Она для меня была не только сестрой, но и матерью, поскольку отец воспитывал нас один. На ней было все хозяйство и я со своими плохими отметками по математике… — Дядя Роджер тяжело вздохнул. — Смерть твоего отца сильно подкосила ее. Она его безумно любила, а я этого брака не одобрял. Кэти хотела, чтобы ты стал военным, как отец. Поэтому я и отдал тебя в кадеты… Тогда я не думал, что ты пострадаешь в этой мясорубке и до сих пор считаю себя виноватым.

— Во сколько же обошлось мое теперешнее лечение? — Задал вопрос Браен.

— Учитывая престиж клиники Лаваля и то, что меня заменили, чуть ли не наполовину…

— Я не хочу говорить с тобой на эту тему, Браен. — Перебил его дядя, подняв руку в останавливающем жесте. — К тому же доктор Лаваль гарантировал мне, что ты не вернешься к наркотикам…

— Это так, но я, пожалуй, не смогу тебе вернуть этих денег до самой смерти. Даже пенсию я получить не могу, поскольку меня ищет полиция. Я не знаю, кто там кого убил в этой драке и совсем ничего не могу вспомнить.

Дядя Роджер стоял опустив голову, словно что-то про себя взвешивая. Наконец, он решился.

— Я должен признаться тебе, что я, в какой-то мере, продал тебя…

— Что ты говоришь, дядя? Как продал, что за чепуха?

— Это не чепуха, сынок… С тех пор как ты сорвался последний раз, я все три месяца разыскивал тебя во всех этих дырах в Лидсе, в Бидстуне и на Гнилом Озере… На меня работали два сыскных агентства и парни здорово подзаработали на этих поисках… На это ушел весь мой запас припасенный на «черный день». Наконец, они нашли тебя и я отправился к Лавалю, чтобы он назвал свою цену… Она подошла бы мне, эта цена, если бы я не искал тебя в течении трех месяцев силами двенадцати частных сыщиков. Но и не искать я не мог, «желтуха» сжирает человека слишком быстро и ценой моего промедления могла стать твоя жизнь… — Роджер Клэнси прошел к своему столу и тяжело опустился в кресло. — Пятнадцать тысяч кредитов, сынок. Такую цену они выставили за твою жизнь… У меня не было таких денег и я отправился на поклон к «Бэби Ри»…

— «Бэби Ри»? Кто это?

— Это тот человек, который, в какой-то мере, причастен к нашей беде. Он контролирует почти половину рынка наркотиков в городе… Живет припеваючи, покупает муниципальных чиновников и полицию. Все как обычно… Меня с ним свел один мой старый друг, когда банк отказал мне в кредите. Конечно водить дела с таким человеком, как Бэби Ри небезопасно, но зато он дает в долг не требуя от тебя никаких справок от аудиторских фирм.

Просто он говорит тебе, что если не отдашь деньги в положенный срок, твоя фабрика переходит к нему. И никто не сомневается, что это именно так… Так вот, пришел я к Бэби Ри и попросил еще пятнадцать тысяч кредитов, но он отказал мне, указав на тот факт, что я еще не внес последнюю сумму в счет погашения моего прежнего долга. На мое счастье в гостях у Бэби Ри находился его брат, Паскуаль Бассар, но Ри называл его Пако. От таких людей как Пако, я предпочел бы держаться подальше, но мне до зарезу нужны были эти пятнадцать тысяч.

Пако, сначала для смеха, я думаю, начал расспрашивать про тебя, а по мере того, как я рассказывал, заинтересовался. Потом он попросил принести пятнадцать тысяч наличными и отдал мне, сказав, что эти деньги от него лично и что позже он тебе расскажет, как их отработать… Так что тебе необходимо связаться с этим Пако, сынок… Прости меня…

— Это ты прости меня, дядя. Ты все сделал правильно и я должен быть благодарен тебе за возвращение… А кто он такой, этот мой благодетель?

— Точно не знаю, но по всему видно, что Бэби Ри перед ним, сущий младенец… Исходя из собственного опыта, могу предположить, что Пако должен играть на политических скачках и баловаться промышленным шпионажем на уровне гиперкорпораций. Какое-то время он толкался среди директоров «КЕСКО», потом на него было покушение, замаскированное под несчастный случай. Полгода после этого он не появлялся в наших краях, но потом, видимо, разобравшись со своими врагами, снова появился на Лионерре.

— Для фабриканта средней руки ты слишком хорошо информирован…

— Хочешь верь, хочешь не верь, но все это я почерпнул из газет. Остальное домыслил. Варилка-то пока работает. — И дядя постучал пальцем по своему лбу.

— Когда мне следует с ним связаться?

— Не раньше, чем через полтора-два месяца. Ты еще слишком слаб, сынок, а Пако наверняка приготовит тебе нелегкую работенку.

— Отдохнуть конечно стоит, но думаю, что буду готов уже через две недели…

— Что ж, тебе виднее, — дядя явно испытал облегчение, от того, что Браен укоротил срок, — поживи в моем деревенском доме, на реке. Мне удалось сохранить его, несмотря на тяжелые времена.

Глава 4

Каждое утро начиналось с пробежки, продолжительной зарядки и водных процедур. Браен получал громадное удовольствие от ежедневных физических нагрузок.

Его тело легко вспоминало свою былую форму, несмотря на период тотального, как казалось Браену, разрушения. Около трех часов в день он проводил в реке, подтверждая свою принадлежность к «Баррукудам».

Браен с сожалением осознавал, как истекает время, которое он сам себе выделил на восстановление. Две недели пролетели как один день и пришло время дать о себе знать Пако Бассару.