Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

class="p1">Чашка с чаем полетела на пол и разлетелась на осколки, оставив на ковре безобразное мокрое пятно.

– Даже думать о ней не смей… сын убийцы! Мой долг – призвать Вильяма Кавендиша к суду за убийство семьи графа Сеймурского. И я с большим удовольствием пойду смотреть на то, как вздернут твоего отца. При других обстоятельствах я вызвал бы его на дуэль. Но не мне, потомку Томаса Кавендиша, марать руки о какого-то лавочника. Его участь – болтаться в петле, а твоя – жить с этим позором. – Лицо Джеймса исказилось от ненависти.

Дик молчал. Ему нечего было сказать.

В дверь постучали. В гостиную заглянул Колин.

– Милорд, к вам приехал мистер Стрикленд. У него новости.

– Проси, – приказал Джеймс.

Энтони Стрикленд выглядел взволнованным. За ним с самым невозмутимым видом следовал доктор Хартман.

– Милорд, мне только что доложили… В Эшере произошел мощный взрыв… – Управляющий замолчал, только теперь заметив Ричарда. – Мистер Кавендиш? – удивился он, мрачнея. – Мистер Кавендиш, боюсь, ваш отец погиб при этом взрыве. Дом, в котором он жил… от него мало что осталось.

Дик до боли сжал челюсти.

– А мать? – хрипло спросил он.

– Не знаю.

– Вильям… Собаке собачья смерть, – хлестко произнес Джеймс.

– Но… сэр! – вырвалось у Стрикленда.

– Плохо одно, – нахмурился граф, – он слишком легко умер. Вы спрашивали, чем можете искупить вину вашего отца? – Граф Сеймурский решительно поднялся на ноги. – Ну так за отца может ответить и сын. Вильям Кавендиш трусливо избежал возмездия, а потому я предлагаю вам, Ричард Кавендиш, проехаться со мной в Райли. Исключительно по-дружески. Переночуем, а завтра поутру выясним наши отношения как мужчина с мужчиной. – Он перевел взгляд на управляющего. – Мистер Стрикленд, вы окажете мне честь, став моим секундантом?

– Вы ведь знаете, что дуэли запрещены?

– Но вы ведь больше не служите в полиции. Вы служите у меня, – скривил рот Джеймс.

– Мое происхождение вряд ли…

– Плевать я хотел на ваше происхождение! Так вы поможете мне?

– Да, милорд.

– А мистер Хартман исполнит роль нашего врача, – подытожил Джеймс – Уж что-что, а констатировать смерть он сумеет. Кто будет вашим секундантом, мистер Кавендиш?

– Я не хотел бы вмешивать посторонних. – Дик посмотрел на Хартмана. – Доктор, вы согласитесь заодно взять на себя роль моего секунданта?

– Как скажете, – небрежно кивнул врач.

– Прежде чем ехать, мистер Стрикленд, вы не могли бы узнать судьбу моей матери? – попросил Ричард.

В этой просьбе ему не отказали. Дарлин Кавендиш была жива. Накануне она задержалась за ужином у знакомой и осталась там ночевать. Все слуги также избежали печальной участи. Перед тем как покончить с собой, Вильям Кавендиш дал им выходной.

– Как благородно. – Джеймс презрительно хмыкнул.

В Райли ехали на двух разных экипажах.

Ричард смотрел в окно и думал о том, как чудовищно нелепо все получилось. Он пришел, чтобы попытаться объясниться с другом, и вместо этого сейчас едет к месту дуэли. Но нет, стрелять в Джеймса Дик не собирался. Если графу так нужно – пусть стреляет. Может, это и не самый плохой финал.

Об отце Ричард почти не думал. Мать жива, слуги живы – хорошо… А Вильям Кавендиш сам выбрал свою судьбу.

Над старым замком летали полчища ворон. Воздух был полон их паническим карканьем. Черные стаи носились на фоне серых облаков, напоминая гигантского змея, извивающегося в вечернем небе.

Ричард хотел остаться в Тингейме, но Хартман убедил его, что удобней, если все участники поединка переночуют в Райли. Джеймс выказал полное равнодушие к этому вопросу, и Дика уговорили остаться. В молчании разошлись по комнатам. Каждый поужинал у себя. Через два часа к Ричарду явился Хартман.

– Граф настаивает на дуэли до смертельного исхода, – сообщил он. – Оружие – пистолеты. Расстояние – пять шагов. Примирение невозможно. Первым стреляете вы. Вторым – граф. Также милорд велел передать вам вот это.

«Этим» оказалось короткое послание.

«Я знаю, ты хочешь стрелять в воздух или в сторону. Давай сделаем наш поединок интересней. Хочешь получить руку моей сестры – не превращай наш поединок в фарс. Стреляй в сердце. Убьешь меня – можешь забирать Франческу. Она противится моей воле, считая, что ты не должен отвечать за грехи своего отца. Я совсем иначе понимаю долг перед семьей. Ты стреляешь первым. И у тебя есть только один выстрел. Выбирай – я или она? Она или я?»

Ричарда передернуло. Он видел нечто подобное в бреду.

– Выбирай! Я или она! Один из нас должен умереть! Так я или она? Она или… я? – Так говорил призрачный Джеймс, и голос его эхом отдавался в ушах. – Стреляй в сердце! Стреляй, тупица! Ты всегда был дураком, Дик! Благородным дураком! Стреляй, пока еще можешь! Иначе умрет она!

Ричард тряхнул головой, отгоняя кошмарные воспоминания, которые норовили стать частью реальности.

– Графу что-нибудь передать? – уточнил Хартман.

– Нет. Встретимся утром.

Погасив светоч, Дик лег в кровать, но сна не было. Он снова и снова прокручивал в голове минувший день и не понимал, зачем лорд Сеймурский затеял эту странную игру.

«Джеймс не хочет жить» – вспомнилась фраза, сказанная Джейн Стэнли почти вечность назад. Но почему?

«Стреляй в сердце! Стреляй, пока еще можешь!»

Дик закрыл глаза, выравнивая сбившееся дыхание. Нет. Он все равно выстрелит в сторону. Если Джеймс намерен геройствовать – пусть стреляет сам. А Ричард Кавендиш не станет убивать друга.

Но сон все равно не шел. Встав с кровати, Дик вновь включил свет и принялся бродить по комнате, как вдруг услышал осторожный стук. Распахнув дверь, застыл, увидев перед собой… Франческу. Распущенные волосы укрывали девушку почти до пояса, маня запустить пальцы в их шелковистую глубину, а тонкая ночная рубашка и накинутый на нее кружевной пеньюар совсем не защищали от холода в коридорах замка.

Леди Кавендиш забежала в комнату и, закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной, тяжело дыша, словно после долгого бега. Только теперь Дик увидел, что она пришла сюда босиком.

– Франческа? Я не знал, что вы здесь, – только это он и смог сказать, растерявшись.

– Ричард… – выдохнула девушка еле слышно, а потом, сделав шаг к нему, обняла, подставляя губы.

Мягкие податливые губы с капризными крошечными складками в уголках… Дик осторожно прикоснулся к ним, вдыхая любимый аромат. Лилии и вереск… вереск и лилии. Свежесть и печаль.

– Фрэн, – прошептал он, обхватывая ее за талию. – Фрэн…

Она потянулась к нему, встав на цыпочки. Доверчиво, неумело, но так искренне, что у Дика закружилась голова и потемнело в глазах.