Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

имел, никак не соприкасался. А здесь вообще Лена есть, этих только не хватало!

— Какая Клавка, дядь Паш⁈ Я ничего не знаю!

— Не какая, а какой, ты чего, Вань⁈ — Во взгляде дядьки промелькнула такая жалость, что я поневоле устыдился. — Нормально тебя приложило, ничего, золотого корня тебе накопаем, отъешься за лето на свежем воздухе, будешь как огурчик к осени. Клавдий, шофер директорский вчера вечером прибегал, клянется, что и не думал на тебя нападать, директор заставлял. Вот он и сделал вид, так же было?

— Почти. — Ух, отлегло, ну и имечко у водятла, конечно. — Только он после того, как я про тебя вспомнил, угомонился. До этого прямо рвался выслужиться…

— Да и хрен на него, — отмахнулся дядя Паша. — а вот директор совсем берегов не видит. Он тут всем кому можно успел поперек горла встать, недолго ему осталось, скоро уедет, вместе с родственничками своими. Ты чего уши развесил то, не твоего ума дело это! — Вдруг напустился он на меня. — Иди давай, на речку то поедешь с Арленом? Вот там и увидимся, тоже собираюсь. И по деревне не болтай лишнего!

Домой я добирался в смешанных чувствах — вопреки задуманному попал таки в пастухи, причем к такому дядьке, который спуску не даст. А если смотреть на перспективу — у меня один родственник милиционер, плюс ещё дядька у которого явно подвязки если не в криминальном мире, так среди фарцы. Иначе откуда такое изобилие пластинок, магнитоальбомов, да и оговорка про лосей через перекупов — сомнений в его связях не оставила. А ещё дед кладовщик и прадед герой соцтруда. И бутлегерство, которое даже не общесемейное хобби, а образ жизни…

Глава 15

Глава 15.

'Дикая шмаль — Хап Хап

Водка паленая — Буль буль

Банда на банду — Бух бах

Голова на утро — Бо бо!!!'

Не знаю, из каких закоулков подсознания всплыл этот рэпчик (может, предчувствие лихих девяностых), но сейчас он на всю громкость играл у меня в голове. Самое то, для озвучки бешеного ралли по проселочной дороге до реки — дед выжимал из мотоцикла все лошадиные, что в нем имелись. Длинная ошкуренная и высохшая за зиму шестиметровая жердь, она же саковище, привязанная к запаске на люльке — телепалась как живая, не всегда успевая вписаться в повороты. В ушах свистел ветер, несмотря на петушок на голове и каску сверху. Это Арлен трезвый так гонит, не терпится сезон открыть, представляю, как мы обратно поедем, да ещё и в темноте.

Ладно я малолетний дебил — дух захватывает от скорости и мощи мотора, а дед то куда смотрит? Ему под сраку лет, одно слово — тракторист-комбайнер! Герой асфальта сельский! Хотя асфальтом и не пахнет, но видно, что за дорогой следят, отсыпана щебнем на всем протяжении, совхоз не из бедных. Могли бы и расщедрится, в городе том же, как успел заметить — с этим нет проблем.

Наконец добрались до Алексеевки, состоящей из одной длинной улицы. Километра на полтора растянувшейся змеёй вдоль извилистого берега речки. Дед невольно притормозил и по деревне пробирались медленно, чтоб не задавить снующих через дорогу кур и вальяжных гусей, провожающих наш мотоцикл недовольным гоготом.

— А мы первые с Петропавловки приехали, да⁈ — Ору, перекрикивая шум двигателя.

— Схерали загуляли⁈ — Деда аж перекосило и он непроизвольно добавил газу. — Местные с утра уже всё процедили, сливки сняли! Да и наши тунеядцы давно здесь, в верхах все! Сталина на них нет!

Проехали деревню и дальше пришлось вообще пробираться со скоростью черепахи — отсыпанная гравием дорога кончилась и началась лесная, с глиной, лужами и колеёй. В которой и трактор может увязнуть, не то что мы на мотоцикле. Стала попадаться оставленная на обочине техника, владельцы которой решили не рисковать увязнуть в грязи. Дед оказался не из таких, свернул на обочину, затем на подсохший луг и подпрыгивая на оставленных кротами ямах и кучах земли — продолжили путь в сакральные верховья реки.

По берегу то и дело попадаются сакающие рыбаки, но дед не останавливается, настойчиво пробираясь дальше. Нет чтоб притормозить, поговорить с людьми, поинтересоваться как улов. А как же рыбацкое братство? Подкидываю ему такое предложение и нарываюсь на неприкрытую агрессию:

— Какие же это рыбаки, Ванька⁈ Браконьеры ебаные!

С сомнением смотрю на наше саковище и сак в люльке, но спорить не решаюсь — нервный Арлен какой-то, не хватало ещё под горячую руку попасть. Переживает небось, что не мы первые сюда добрались и придется за другими подскребать, которые уже все рыбные места прочесали. Тоже, заразившись настроением от деда — начинаю посматривать на рыбаков у берега недобро. Какой там год советской власти на дворе, а толку никакого, мелкособственнические инстинкты не изжиты, что и покажет вначале грядущая перестройка, а затем вакханалия «святых девяностых».

Что уж говорить о жителях среднеазиатских республик, которые стремительно ухнут в свое привычное состояние — в феодализм средневековый. Хотя не могу не отдать должного нынешнему правительству — нет замещения коренного населения обитателями аулов, но опять же — за счет субсидий, щедро выделяемых из центра. И есть ещё такой факт, неприятный, как добровольно-принудительное перераспределение специалистов из центральной части России в «братские» республики. Довелось услышать, уже здесь, эх, ничего не меняется у нас в стране, что при социализме, что при капитализме, весь праздник жизни для нацменшинств — за счет русского и коренных народов…

Опять задумался и выпал из реальности, не заметил, как впереди появилась небольшая речушка Громотушка, впадающая в реку. Дед резко затормозил, и несмотря на небольшую скорость — я тюкнул своей головой в каску деда по затылку.

— Ванька, ты чо там, заснул? Приехали, слезай! Не переехать нам тут нынче, вон как разлилось. Повыше поднимемся и там по камням перейдем.

Разгружаемся, собираем сак, я задаю резонный вопрос:

— А зачем нам с собранным саком тащиться вначале через кусты, потом через речку. Может на той стороне лучше было собрать?

— Мы по Громотушке пройдем, Вань. — Арлен, добравшись до речки успокоился и преисполнился благости. — Есть мысля у меня по бочагам хариуса взять, он как раз на нерест в верховья пошел, тама то мы его и прихватим! Пока по Громотушке пройдем и наши подъедут, с ними по реке потом отправимся.

Не спорю, ему видней, я в прошлой жизни немного в