Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

Со мною же он не проявил такого человеколюбия. Да и вопросов у него ко мне было не в пример больше, чем к Кате.

— Ну-с, — начало, что и говорить, многообещающее, — рассказывай. Для начала, про фургон…

И я начал говорить. Воронов слушал внимательно. Задавал наводящие вопросы, стараясь вникнуть во все детали. Окончив свой рассказ, я, в свою очередь, осмелился спросить:

— А вы взяли, этих, которые в фургоне? И что с тем парнем?

— К сожалению, преступники от нас ушли, — вздохнул проректор, — у них оказались индивидуальные телепорты.

— Так это же безумно дорого… — не удержался я от комментария

— Жизнь дороже, — невесело улыбнулся Воронов, — тем более, что есть у меня уверенность в том, что их этими штуками наниматель снабдил. Я, хоть человек и далеко не бедный, и то не могу позволить себе такой роскоши… Да… А парня мы нашли. Живой. Хоть и по голове получил от души…

А после этого начались расспросы про бой у дальних складов. Воронов пристал как банный лист. Он заставил меня здорово понервничать, изобретая объяснение своих недавних действий. Было видно, что он мне не очень-то и верит. Это меня несколько беспокоило, но не сильно. Просто я устал так, что все мысли, кроме желания поспать казались мне совершенно несущественными.

Разговор наш закончился, как я и подозревал, уже ближе к утру…

— Ладно, — начал подводить черту безопасник, — ты сегодня здорово потрудился, — иди отдыхай… Завтра встретимся, и продолжим, — обнадёжил он меня на прощанье.

Вернувшись в общежитие, я сделал над собой усилие, и всё-таки забрался в душ. Хотя желание упасть лицом в подушку не раздеваясь было почти непреодолимым.

А когда я выбрался из душа, меня поймал Филя, который таки возвратился от родственников с победой, если так можно выразиться. Он продемонстрировал мне лист гербовой бумаги, на котором значилось, что он теперь свободный дворянин без титула, то есть такой же, как и я. Бумага была честь по чести заверена родовой печатью, печатью нотариуса и заляпана многочисленными магическими голограммами. В общем, Филя теперь мой со всеми потрохами. Я скомкано поздравил его и уполз спать. Разговаривать просто не было сил. Ну никаких сил не было…

На следующий день в училище царило напряжение. Официальных заявлений не было, но слухи расползлись мгновенно.

Филя, заподозрив, что я что-то знаю сразу набросился с вопросами:

— Ты в курсе, что вчера кого-то похитили?

— В курсе.

— И что, ты видел?

— Видел.

— И что было?

— Не знаю. Безопасники всё засекретили, — увильнул я от дальнейших расспросов

Филя разочарованно вздохнул, но больше не приставал.

На занятиях все шептались. Преподаватели выглядели озабоченными.

После пар я зашёл в столовую. И там, за одним из столов, сидела Катя Хилкова.

Она помахала мне рукой.

Я подошёл.

— Можно?

— Конечно.

Сел напротив.

— Как ты?

— Жива, — улыбнулась она. — Спасибо ещё раз.

— Да брось.

— Нет, серьёзно. Без тебя…

— Ладно, ладно.

Мы помолчали.

— Ты знаешь, что там было? — спросила она.

— Нет. Мне ничего не сказали.

— Мне тоже. Но я чувствую… это не конец.

Я кивнул.

— Будь осторожна.

— И ты.

Мы доедали в тишине.

Эпилог

А потом меня опять вызвали к Воронову. Когда я вошёл в его кабинет, то понял, что вызвали меня не для ординарного разговора. Вид у Воронова был такой… Как бы это сказать… Торжественный.

— Садись! — сказал он мне не терпящим возражений тоном.

Я послушно сел, не понимая, к чему готовиться. А Воронов нарочито медленно взял в руки какую-то бумагу. С ней свисала, слегка покачиваясь, сургучная печать на верёвочке. Печать, при этом, слабо светилась мягким оранжевым светом. Магическая, однако. И тут проректор начал мне эту бумагу зачитывать.

Услышанное меня, прямо скажем, огорошило. Приказом, исходящим аж из какой-то структуры, функционирующей на стыке областей компетенции Министерства Обороны, Министерства Образования и Третьего отделения, меня переводили в одно из столичных училищ. И училище это было ой каким не простым…

Хорошо, что прибыть туда я должен был только через неделю. Чем хорошо? Да тем, что я, откровенно забив на занятия, лихорадочно метался, увязывая все свои заготовки по созданию собственной клановой структуры.

Дядька, после того, как я посвятил его во всё, что успел наработать, послал свои командировки лесом. Мы с ним пришли к общему решению — его род в полном составе вливается в род Карповых. Главой рода, как вы понимаете, остаюсь я.

Дядюшка Хо связал в единую сеть свой магазинчик, дядькину резиденцию и моё имение, где мы в скором времени планировали развернуть масштабную стройку. Там будет наша база.

И, самое ценное, что сделал старый китаец, так это то, что он изготовил для меня артефакт, с помощью которого я мог пробивать переход в его пространственный карман, а оттуда уже перемещаться по всей сети его переходов. Так что теоретически у меня даже оставалась возможность очно преподавать лисичкам премудрости Нэй гун.

Я переговорил с госпожой Литучей, и мы сошлись на том. Что она берёт на себя все организационные и прочие заботы по налаживанию сети сбыта наших пилюль, которые я, худо-бедно, а мог производить в небольших объёмах. На повестке дня стояло производство артефактов по сбору энергии и расширение нашего фармакологического проекта…

Я даже выкроил пару часов на то, чтобы насладиться массажем в исполнении сестёр Бехтеревых. Они тоже очень заинтересовались перспективами сотрудничества. Так что мне удалось и этих разноцветных близняшек зацепить — никуда они теперь не денутся. И будут у меня свои высококлассные целители. Мы с даосом сделаем из них уникальных специалистов…

Безумная неделя пролетела, как один миг. Но перед отбытием в Москву я уже был уверен в том, что не смотря на все эти пертурбации, процесс создания моего клана будет двигаться. Все намеченные проекты будут развиваться, и с каждым днём мы будем становиться сильнее и богаче…

Отправляли в это хитрое учебное заведение не только меня. Я прибыл к площадке, где стоял бронированный армейский флаер, на котором мне предстояло отправиться к новому месту учёбы. И встретил там… Катю Хилкову. Которая приветствовала меня с явной радостью. Как выяснилось, в высших инстанциях пришли к выводу, что покушались на неё не просто так. А для того, чтобы не допустить возникновения у Государства Российского некоторых