Реинкарнация архимага - Сергей Александрович Богдашов

одинокий кустик видишь? — ткнул я пальцем на край стрельбища, где шагах в трёхстах от нас едва заметно виднелись три веточки над землёй.

— Это который по колено будет?

— Он самый. Других-то там нет. Попасть по нему сможешь?

— Шутите?

— А я попробую, — развернулся в нужную сторону, и подцепив к Огнешару прицел по взгляду, в одно движение выпулил усложнённое заклинание.

Громыхнуло, а когда пыль опала, то куста уже не было, как и того бугорка, на котором он рос.

— Уважительно, — довольно странно оценил мой результат Самойлов.

— А теперь пойдёмте посмотрим, как вы с двадцати шагов стрелять умеете, — озадачил я бойцов, а подойдя, остановил их и сам прошёл чуть дальше, встав шагах в пяти от мишени, чтобы набросить на неё Щит, — Поочерёдно по мишени пли!

Мда-а… не те у меня ещё силы, что раньше. Уронила пуля мишень уже на шестом выстреле, но бойцов проняло.

— Что-то ещё можете показать? — изрядно повеселел мой десятник, орлом поглядывая на бойцов.

— Могу ещё по площади ударить и примерно на полминуты стаю Тварей так подморозить, что они скорость вдвое, и то и втрое потеряют, и не вдруг восстановятся. А если вы сейчас башку кому-то проломите, или задницу штыком проткнёте, то могу попробовать залечить, — предложил я на голубом глазу.

До моего десятка шутка про лечение дошла не сразу, но через пару — тройку секунд ржали уже все.

— Давно у меня такого весёлого командира не было, — вытирая слезу, признал фельдфебель.

— А ты не радуйся раньше времени, со мной не только насмеёшься, но и наплачешься. Пойдёмте-ка в тенёк, — мотнул я головой в сторону хлипкого навеса на краю стрелковых позиций, — Поговорим, как мы себе на улучшенное питание и прочие нужды деньги сможем заработать. Заодно расскажете, кто и что умеет в работе с трофеями и травами.Илья Васильевич, не в обиду, — заметил я, как фельдфебель поджал губы, считая, что я влезаю в его епархию, — Мне лично каждого послушать нужно, чтобы понимать, что он знает и к чему расположен. Поясню. Допустим Иван может шкуру с лисы хорошо и быстро снять. Но между хорошо, отлично и идеально разница очень большая и зачастую она исчисляется в десятки рублей. Ты или я его этому не научим, но специалиста мы же сможем найти? И появится у нас в десятке тот, кто всем прибыль начнёт немалую приносить. Так же дело обстоит с травами, и с другими ингредиентами, что с Тварей добываются.

Похоже, моя речь Самойлова не только не убедила, а ещё и во вред мне пошла.

Фельдфебель замкнулся и рожу такую скорчил, словно что-то тухлое съел. Глядя на него, и остальные хвосты прижали. Короче, не получился у меня разговор, как задумывал, не поняли меня, а жаль.

На следующий день я никаких испытаний устраивать не стал. Едино что — по утру оружие у всех проверил. И не зря. Две берданки, как тут эти винтовки обзывают, меня не устроили. Слишком уж их хорошо чистили… Если что, то толчёным кирпичом! Отправил фельдфебеля с бойцами к оружейнику, а сам посоветовал ему пока новые винтовки получить и пристрелять, мотивируя это тем, что две сданы в ремонт, откуда вряд ли вернутся.

Про столь варварский способ чистки оружия я узнал, покопавшись в памяти своего предшественника. И дело вовсе не в тупости армейцев, а в дымном порохе. То количество нагара в стволе, который он даёт, обычной паклей с маслом не очистишь. Нужны более радикальные средства. Вот только в инструкции по чистке винтовок не учли, что не только кирпич разный бывает, но и толочь его можно по-всякому. Постарался это объяснить. Дошло или нет, пока не знаю.

После утреннего осмотра отправил всех отдыхать и готовиться к завтрашнему выходу.

Если фельдфебель рассчитывал меня застать в постели, разморённого сладким сном, то фиг он угадал. Внутренний будильник, всё ещё настроенный на училище, поднял меня в половину шестого.

Успел с гимнастикой, с прокачкой того магического минимума, который я, как архимаг, посчитал пока достаточным, спокойно позавтракал и встретил Самойлова полностью готовым к выходу, и с револьвером на поясе.

— Десяток к выходу готов, — хмуро доложил фельдфебель.

— Квитанцию взял? — довольно весело поинтересовался я.

— А то, — с каким-то вызовом отозвался мой недовольный десятник.

Да, это нововведение. На месте пересечения зон ответственности нашей и соседней заставы стоит столб с ящиком. Мы обязаны положить туда свой квиток, а в ответ забрать и сдать писарю другой, который найдём в ящике. Вроде и не хитрая система контроля, зато действенная. Случись вдруг, где прорыв Тварей, и разбирательство прибывшего окружного комиссара выйдет простым и коротким.Чей квиток он не обнаружит, и не увидит его регистрации в журнале строгой отчётности, тот и окажется крайним, со всеми плачевными последствиями в их адрес.

Как по мне — отличная выдумка. Дисциплинирует. Но старые вояки ворчат, говоря, что им не доверяют.

Ну и побежали. До столба чуть больше восьми вёрст, если по карте. С учётом извилистости тропы, а заодно и спусков — подъёмов, под все десять может запросто набраться.

Вояки посматривают на меня снисходительно, но с изрядным интересом смотрят на кобуру.

Понятное дело, тут такого зверя, как Кольт ещё в глаза никто не видывал.

А я пока бегу трусцой вместе со всеми, и даже не использую магию. Самому интересно, насколько крепкое тело мне досталось. Так-то ни разу возможности его нормально испытать не было. То одно, то другое мешало. Зато сейчас самые настоящие полевые испытания, без всяких скидок.

После шести вёрст пробежки, понимаю, что новые солдатские башмаки — штука суровая. Дело вплотную к кровавым мозолям идёт.

Во время привала снимаю башмаки и осматриваю ноги. Так и есть. Стёр пятки до крови. Усаживаюсь по-турецки, прихватываю ступни руками и кастую на себя Малое Исцеление.

Пара минут, и я обуваюсь, не забыв активировать целительский амулет и поменять портянки на чистые и сухие. Краем глаза замечаю, как десятник обменялся взглядами с парой бойцов. Вроде, оценили мои действия и одобрили.

На первых Тварей мы нарвались через версту.

Боец, который шёл впереди всех, поднял руку. Парой выразительных жестов, он показал, что им замечено девять шакалов, а потом припал на колено и замер. Бойцы привычно разделились на две части и цепочкой осторожно потянулись в обход, охватывая замеченную стаю полукругом.

Пригнувшись,