Печать правосудия - Артём Кочеровский

же козлина, получил лицензию и делает вид, что работает психологом или типо того. Хотя на самом деле выжимает бабло у наивных. Первый сеанс это только начало, потом понадобится второй для формирования ядра, шлифовки, выпечки. Хитропожый придумает что угодно и остановится только тогда, когда ты перестанешь ему платить. Пехам сплошь и рядом говорят, чтобы не велись на подобные трюки, но они ведутся и будут вестись. Такова человеческая натура.

– Не дури парню голову! – крикнул я.

Пивной живот улыбнулся и пошёл дальше. Тогда я потянул парня за руку и вырвал из убаюкивающей хватки мошенника.

– Эй!

– Он тебя разводит.

– Не лезь не в своё дело, щенок!

Мужик отодвинул в сторону парня и схватил меня за ворот. Я развернул корпус, занёс правую руку и почувствовал, как она потяжелела. Чуть ли не впервые в жизни я видел проступившую силу. Она обволокла кулак, будто я надел огромную боксерскую перчатку. Я прицелился в живот, намереваясь выбить телом пузатика дверь в его магазин.

– Никита!

На углу стояла Фита.

Пригрозив бородачу взглядом, я пошёл к Фите. Парень направился своей дорогой, а мошенник попыхтел и заткнулся, мой аргумент оказался весомым.

– Привет! – сказал я.

Прилетела пощечина, меня немного повело, под кожей пробежали мурашки.

Фита заплела волосы в хвост, такое случалось не часто. Русые и голубые пряди переплелись, глаза вспухли от слез.

Она меня ударила? Это было настолько неожиданно, что я не среагировал.

– Ты чего?

– Того! – крикнула она.

Женщина с собакой дернулась и прошла мимо, косясь на Фиту. Фита её не заметила. Черт, она не видела никого, кроме меня.

– Что случилось?!

– Это ты мне объясни, что случилось?!

Она сверлила меня взглядом и размахивала руками. Чуть зазеваешься и снова прилетит по лицу. Я хотел было отвести её в сторону и спокойно поговорить, но не тут-то было. Фиту прорвало.

– Так и знала, что нужно было обратиться в ОБНИС! Зачем я вас послушала?! Что теперь будет с Борисом?! – из глаз полились слезы.

Мне оставалось лишь стоять и помалкивать. На любое слово Фита реагировала жёстко. Из обрывистого разговора я мало-помалу начал что-то понимать.

Пауль, урод, обманул меня. Он сказал, что Фита не хочет обращаться к обникам, что Гориновы её запугали, но это было не так. На деле всё было наоборот. Это Пауль убедил Фиту не обращаться к обникам и сказал, что всё решит сам. Впрочем, сейчас разборки с Паулем меня мало интересовали.

– Вчера приходила к нему…, - у Фиты закончились силы кричать. Теперь она всхлипывала и смотрела мимо меня. – Он очень плохо выглядит, не может говорить. Он даже не узнал меня.

Бубль лежал в больнице. Куча травм, сотрясение, переломы. Со слов Фиты врачи пока ничего конкретного не говорят.

– Он на грани комы!

Пауль исчез. Телефон не поднимает, дома его нету.

– Что случилось, Никита?! Зачем вы пошли туда?!

Хотел бы я знать, что случилось.

Вокруг оставленной Гориновскими ссадины на лбу Фиты покраснела кожа. Они забрали артефакт, они изувечили парней, они навредили Фите. Я оглянулся. Бородач-мошенник спрятался в офисе и смотрел на нас через стекло. Будь он рядом, я бы не отказался выплеснуть немного силы.

– Говорил мне отец, что не нужно с вами дружить! Вы так и остались задиристыми подростками. Ладно Пауль и Борис, но ты, Никита! Неужели тебе не хватило мозгов не ввязываться в это?!

– Послушай, Фита…

– Мне нужно идти. Вечером у меня встреча с инспектором в колледже. Он хочет задать мне несколько вопросов про арт. Я пока не знаю, что буду ему говорить, но это сущий пустяк по сравнении с тем, что Борис может остаться на всю жизнь овощем, лежащим под капельницей. Прощай!

– Фита!

Она развернулась, вытерла рукавом мокрые глаза и ушла.

В отражении одной из витрин я заметил знакомое лицо, порыскал глазами и зацепился за стриженную голову. Мужчина очень похожий со спины на Гремлина свернул с улицы. Гремлин? Сейчас не важно. Я должен всё исправить. Срочно.

… … …

Домой я не пошёл. Скорее всего, обинки уже заметили мою пропажу и занялись поисками. Дома будут искать в первую очередь, потом посмотрят у друзей. Значит дорога к дому Пауля тоже закрыта, хотя его всё равно там нету.

В парке на турниках всегда тусовался кто-то знакомый. В этот раз тоже. Я попросил позвонить. Пауль не ответил, а Булю я не осмелился набрать. Если поднимут родители, то мне нечего будет сказать. К счастью удалось дозвониться до Михи.

– Алё?!

– Миха?!

– Да.

– Это Ник.

– О! – несколько секунд тишины. – Привет.

– Слушай, меня взяли обн… поэтому я…, - мысли путались, я перешел к сути дела. – Что случилось?! Где Пауль?!

В трубке слышались посторонние звуки – отзвуки эхо и топот подошв.

– Не очень удобно говорить.

Миха показался мне спокойным. Во всяком случае гораздо спокойнее меня и Фиты, а ведь он был там в отличие от нас.

– Где Пауль?!

– Подожди! – десять секунд тишины. – Давай встретимся.

– Где?

– На камнях через полчаса.

– Давай прямо сейчас. У меня немного времени.

– Ну… хорошо. Через пятнадцать минут буду там.

… … …

Камнями мы называли заброшенную стройку рядом со стадионом. Через десять минут я был на месте и ждал, сидя на П-образной бетонной плите. В затушенном кострище лежали оплавленные пластиковые бутылки, было грязно, пахло мочой. Миха выбрал подходящее место.

Он пришёл через пять минут. Не один. С ним был Макс и ещё несколько незнакомых парней. Повертев головой, я заметил двоих подкравшихся сзади, по моим следам на камни пришёл Горинов.

– Ну привет.

Послав Макса и Миху взглядом куда подальше, я поднялся. Вот дурак. Мог догадаться.

Пацанов помяли. Опухшие лица и перевязанная рука у Макса. Помяли до той степени, после которой можно было перейти к переговорам. Как только Пауль перестал быть сильным лидером, они от него отказались. Где Пауль? Вопрос. А они – вот: по другую сторону баррикад и, кажется, ничуть об этом не жалеют. Подойдите поближе и я заставлю вас пожалеть. Отмудохать этих двоих мне хотелось даже больше, чем Горинова. Бандит хотя бы не скрывал своих намерений. Кусок говна, но не предатель.

– Зассал ворота закрыть?! – Горинов крутил в руке артефакт Фиты. – Не смотри так на пацанов. Они мне рассказали, что это вы с Паулем всех настроили на замес, а ты в конце спрыгнул? Нехорошо.

– Я не спрыгнул, меня…, - я замолчал. Оправдываться перед горсткой беспринципных бандитов не было смысла. Максу и Михе может и стоило знать, но не при таких обстоятельствах.