Алекс и Алекс 4 (СИ) - Афанасьев Семён

Гнев — это очень хорошо. Чем больше эмоций у пацана, тем больше его внимание сюда. И меньше — на входные двери.

— Твоей матери просто не повезло, — хрипло прокаркал Бен, чуть повышая голос и интонациями давая понять вошедшему внутрь сыну, что не всё сейчас в порядке. — Развяжи руки? Затекли!

— Они тебе больше не понадобятся, — отмахнулся Алекс. — Не отвлекайся. Продолжай.

Это было очень хорошо. Даже если Эдди сходу и не врубился от дверей, то уж сейчас-то точно должен всосать, что-куда. Как-никак, будущий полицейский. Такие ситуации должен чувствовать спинным мозгом.

Сын не разочаровал. Пока Бен нёс какую-то эмоциональную чепуху, взывая к милосердию Алекса, он с удовлетворением отметил замершую тень в коридоре, за спиной нового старого соседа. Которая переместилась в горизонтальное положение и подобралась ко входу в комнату ползком. Затем замерла ещё на несколько секунд, оценивая обстановку.

Напряжение последних минут искало выход и Бен с неловкостью почувствовал предательские слёзы, катящиеся по собственным щекам.

— С-сука, какой же ты мерзкий. — Угрюмо прокомментировал Алекс. — Ты же просто животное…

— Хорошо! Я согласен! — моментально заблажил Бен и конвульсивно задёргался, уподобляясь гусенице. — Как скажешь!

Нести что угодно, лишь бы внимание нового хозяина апартаментов было направлено только в эту сторону.

— Я животное! Я согласен на всё! Только сына не трогай?! Ну он-то в чём перед тобой виноват?! — продолжал голосить полицейский, устанавливая никому неведомые рекорды по актёрскому мастерству.

Которые никто и никогда не оценит. Ибо данный спектакль шёл лишь для одного человека.

— Кроме того, что практически отправил меня на тот свет? Из развлечения? — нейтральным тоном спросил Алекс. — Да в принципе, ты прав. Ни в чём особо больше. С таким пидарасом-отцом, как ты, из него и не могло выйти ничего достойного. Впрочем, и мамаша ваша тебе под стать. Если всё то, что ты о ней только что рассказал, правда…

В процессе разговора, корчась и извиваясь, Бен старательно перемещался к дальней стене, образуя треугольник между собой, сыном и Алексом. Сейчас эти перемещения были закончены. Теперь его парень, вздумай он работать по малолетнему ублюдку-соседу, отца не заденет.

Коп видел по выражению лица Эдди: он всё схватил на лету, и его сдерживает только опасение задеть отца.

— Фух, — с облегчением выдохнул полицейский, почти приходя в себя и переставая изображать конвульсии. — Давай.

Последнее предназначалось к сыну, которого за собственной спиной не видел Алекс.

Не должен был видеть.

Дальше события понеслись вскачь.

Эдди не подвёл. Зажёгшийся у него на ладони каст сверкнул огоньком плазмы. Сейчас он поджарит этого долбаного мудака… А там, чем чёрт не шутит, может и удастся у Хаасов обратно квартиру заполучить? К чему им эта халупа?

Одновременно, в руке этого долбаного соседа откуда-то возник унитарный инъектор. Который пацан в армейской форме, не глядя, сунул стволом назад подмышку.

Бен принялся судорожно втягивать воздух, чтоб предупредить сына.

Алекс нажал на спуск.

Капсула каким-то непостижимым образом попала в лоб Эдди.

Каст сорвался с руки заваливающегося набок сына и, разделившись на два фрагмента, сжёг Бену ноги почти до самого паха плюс правую руку выше локтя.

Полицейский захлебнулся в собственном крике и потерял сознание от боли.

В себя он пришёл через неопределённое время, от инъекции, сделанной Алексом из носимой армейской аптечки.

Эдди валялся рядом, тоже связанный, и ошалело хлопал глазами.

А долбаный Алекс деловито набирал какой-то замудрёный федеральный номер со стационарного терминала квартиры.

Ответили ему почти сразу, что интересно.

Соткавшаяся в воздухе голограмма отобразила грузноватого офицера в форме армейского подполковника, находившегося явно в каком-то казённом помещении.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Господин подполковник? Алекс Алекс.

— Что за номер? Вы откуда звоните? — недовольно отозвался толстяк-федерал.

— С домашнего комма, стационар. У меня неожиданная проблема в собственной квартире. Нападение на меня соседа-полицейского, плюс его сына-одарённого. Вы говорили, в таких случаях нужно извещать в первую очередь вас, а не сержанта Кайшету?..

— Слава яйцам, даже страуса можно выдрессировать в футбол играть… — Раздражённо отозвался хмурый подполковник. — Умеете вы дел подбросить «вовремя»… Только к жене домой собирался…

— Мои извинения! Давайте обращусь к сержанту Кайшете?! И, через сержанта, к Уркидесу? — Алекс изобразил подобие вытягивания по струнке. Оставаясь в положении «сидя».

— ОТСТАВИТЬ! — Махнул рукой толстяк. — Проведите камерой по обстановке. Та-ак… муниципала вижу… Кто этот гражданский вашего возраста? Валяется у стола?

— Сын нападавшего же. Одарённый. Искра, огонь, примерно второй-третий ранг. По силе даже выше, контроль слабее.

— Полчаса продержитесь в одиночку?

— Так точно.

— Тогда ждите. Дальше я сам.

Рука Алекса портянулась к красной кнопке отключения на виртуальной клавиатуре, когда полноватый вояка предостерегающе поднял руку:

— СТОП! КАЙШЕТЕ СЕЙЧАС СРАЗУ САМИ ПОЗВОНИТЕ! Сообщите лично, что да как… А то меня с потрохами потом сожрут из-за вас. Со всем тщанием первого колониального…

Полицейский не знал всего расклада и не понял, что армеец специально говорил обезличено, не дешифруя мужского либо женского рода мистического сержанта Кайшеты.

Вместо разговора, однако, Алекс отбил какое-то сообщение текстом, обвёл ещё раз камерой убранство квартиры и с весёлой улыбкой умалишённого вернулся в кресло:

— Ну во-о-от. А теперь, пока доблестные кавалеристы рысят сюда, поговорим о жетоне номер двадцать семь. Бен, ты же расскажешь мне правду о детективе Филипсе?

Криминальный полицейский даже не сразу сообразил, о чём идёт речь:

— Не понял. — Искренне удивился он, в который раз за этот час.

— Дело моей матери закрыто жетоном дознавателя номер двадцать семь. — Сумасшедше сверкая глазами, пояснил Алекс. — Это детектив Филипс. Четвёртый этаж, одно с тобой здание. По случайному совпадению, твой прямой подчинённый. Хотя и через прослойку.

— Не тронь Эдди. — Неожиданно твёрдо для своего состояния сказал Бен, отбрасывая эмоции. — И я тебе всё расскажу до того, как прибудет эта твоя кавалерия. Пообещай, что не тронешь Эдди. Что ты мне вколол? — чуть заплетающимся языком продолжил новоиспечённый инвалид, у которого возникло ощущение болтающегося в океанском шторме корабля.

Несмотря на горизонтальное положение и пол под собой.

— Это не укол, — покачал головой Алекс. — Травматическая ампутация, потеря крови. У тебя ОЦК резко снизился из-за того, что Эдди тебе треть массы испарил. Объём циркулирующей крови. Но сосуды закупорены, кровотечения уже нет. Я только шок снял. Обещаю дословно следующее: я не буду причинять никакого вреда твоему сыну, поскольку планирую передать вас в руки представителям закона.

Бен облегчённо выдохнул, несмотря на разноцветные круги перед глазами.

Долбаный Алекс не пострадал. Дело будет спущено в муниципалитет. Разбираться будут свои. Сын жив.

На задворках сознания мелькали отголоски мыслей о том, что сегодня он потерял чуть больше, чем эту квартиру. Но сын был жив и здоров, прочее было неважно. А сейчас надо успеть рассказать Алексу о Филипсе, и о том звонке из ДВБ…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Зачем это нужно лично ему, одурманенный сильным наркотиком мозг криминального полицейского уже не понимал.

Глава 10

— ДОРОГУ ВРАЧУ! ДОРОГУ ВРАЧУ! — невысокий, похожий на колобка, майор-медик в накинутом на одно плечо светлом халате, словно ледокол, прошёл сразу сквозь две группы военной полиции.