Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский
На аудиенцию с командующим гвардии халифа шли только Борис с одним телохранителем и Шавкат. Самир сопроводил их до холла и остался сидеть на мягком диванчике, попивая лимонад. Всю заботу о гостях взял на себя мужчина в строгом деловом костюме, представившийся первым секретарём господина аль-Фарра. По-русски он не разговаривал, но бухарец проявил себя и здесь, ловко переводя быструю и гортанную речь местного служащего.
Наконец, их привели в невероятную по размерам приёмную, уставленную вычурной мебелью. Приятно гудели кондиционеры, нагоняя блаженную прохладу, и Борис с удовольствием откинулся на спинку кресла, пока секретарь о чём-то докладывал своему господину. Через десять минут он появился у дверей и сказал:
— Вас приглашают, — встрепенулся Шавкат. — Но только одного.
— Одного? — неприятно удивился Волынский. — И как я буду общаться с генералом?
— Я понял так, что он знает русский, — бухарец расстроился, что лишился возможности присутствовать при разговоре.
Борис пожал плечами, подхватил футляр с саблей и вошёл в кабинет, где кроме пожилого мужчины в элегантном европейском костюме серого цвета никого не было. Тот стоял на отрытой террасе возле балюстрады с заложенными за спину руками и созерцал зелень парка с высоты третьего этажа. Княжич успел заметить столик с фруктами неподалёку и двух громил-телохранителей, которые, возможно, постоянно находились при генерале.
Аль-Фарра обернулся и на его смуглом лице расплылась дружелюбная улыбка.
— Господин Волынский? Рад вас видеть в своём доме. Мой друг Пётр предупредил меня о вашем желании встретиться с глазу на глаз.
По-русски он говорил вполне прилично, пусть даже и с восточной гортанностью.
— Благодарю вас, салар[1] Тариф, за то, что выбрали время в насыщенном графике, — чуть-чуть позволил себе склонить голову Борис, понимая, что пыжиться своей родословной здесь ему не стоит. Не оценят и не поймут. — Я впервые в Багдаде, поэтому слегка растерян и не знаю, как начать своё знакомство с прекрасной страной.
— Присаживайтесь, княжич, — рука Тарифа показала на кресло возле столика. — В ногах правды нет, так, кажется, говорят на Руси? Хотите пить?
— Минералки, если возможно, — Борису хотелось как можно быстрее расспросить генерала и отбыть, наконец, к озеру Тартар. Однако он помнил, что подобная спешка может огорчить и даже рассердить хозяина дома.
Аль-Фарра хлопнул в ладоши, и откуда-то мгновенно появился молодой человек в белом костюме, причём, неся в руке поднос с двумя бутылками минеральной воды. Где, интересно, он стоял и подслушивал?
Пока слуга разливал в узкие высокие бокалы шипучую минералку, Борис и генерал сидели молча, изучая друг друга. То и дело Тариф бросал взгляд на футляр, стоявший в ногах княжича, и тем не менее показывал, как нужно держать свой интерес при себе.
— Как здоровье достопочтимых родителей, Борис? — вежливо поинтересовался салар, не притрагиваясь к стакану. — Я, буду честен, кое-что слышал о Волынских. Это ведь ваша семья выпускает премиальные автомобили?
— Так и есть, — осторожно ответил княжич. Интересно, знает ли аль-Фарра, что император лишил Род звания поставщика Двора? — Мы уже более сорока лет развиваем автомобильную промышленность, и надо сказать, преуспели в этом.
— У вашего отца есть желание зайти на восточный рынок? — проявил интерес генерал.
— Думаю, он объективно воспринимает ситуацию, — улыбнулся Борис. — Здесь сильны позиции Британии и Франции. Никто не даст проникнуть русскому автопрому в Халифат.
— Да, такой риску существует, — кивнул Тариф. — Князь Волынский очень разумный человек, умеющий считать деньги и перспективы. И тем не менее, интерес к нашему рынку у него есть. Иначе бы не прислал младшего наследника.
— От вас не скроешь даже малейшие нюансы, — польстил ему княжич.
— Я же являюсь ближайшим советником халифа, мне положено знать, что творится в политической, военной и экономической жизни государства, — усмехнулся генерал и отщипнул от виноградной грозди зелёную ягодку, покатала её в пальцах и отправил в рот. — Итак, молодой человек, что вы хотели от меня услышать? Какие-то просьбы, может быть?
— Просьба одна, многоуважаемый салар Тариф. Я бы хотел беспрепятственно путешествовать по вашей стране в поисках редких… кхм, артефактов магического свойства, — в горле Бориса вдруг пересохло от взгляда, которым его одарил генерал. Заинтересованность с настороженностью, словно учёный обнаружил редкий вид животного, милого на вид, но опасного по своим природным свойствам. — У нас в Петербурге сейчас происходят странные передвижения в сфере политических конъюнктур, а отцу не хочется, чтобы Род был отодвинут в сторону некоторыми… нахальными и дерзкими новичками.
— Вы собираетесь воевать с конкурентами? — огонёк любопытства зажегся в чёрных маслянистых глазах аль-Фарра. Он даже наклонился вперёд, ожидая ответа.
— На всякий случай, — увернулся Борис. — Знаете, это как последнее предупреждение для врага.
— Некоторые вещи лучше вообще не пускать в дело, — размеренно проговорил мужчина в европейском костюме. — Или вы объявляете о своих намерениях и идёте до конца, или никогда не показываете, что хранится в сокровищнице Рода. Отсюда вопрос далеко не праздный: обозначьте свой интерес, княжич.
— Нам нужно сильное оружие древних магов, — прокашлялся Волынский, ощущая странную давящую пустоту в душе. Он боялся этого человека, а ведь аль-Фарра не был столь могущественен как халиф!
— Что может быть сильнее джиннов? — вдруг улыбнулся генерал и снова посмотрел на футляр. — Вы хотите получить оружие невероятной мощности?
Кажется, пришла пора умасливать хитрого салара. Борис поднял с пола футляр и без сомнений расположил его на столике, предварительно отодвинув поднос с фруктами на самый край. Приложил печатку к магическому замку и потянул крышку на себя, чтобы генерал Тариф смог разглядеть тусклый металл старинной сабли.
— Примите, господин командующий, от семьи Волынских этот клинок. Специалисты уверяли нас, что сабля берёт своё начало с эпохи грозного и великолепного Тимура. Клеймо мастера Кабира напрямую намекает на древность оружия…
— Да, я вижу это клеймо, — медленно проговорил генерал и обеими руками поднёс саблю к лицу, после чего самым натуральным образом обнюхал клинок от гарды до загнутого и острого как зуб змеи кончика. — Действительно, оружие выковал кто-то из славной семьи кузнеца, но это точно не сам Кабир.
«Вот же морда
