Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев
И дочери она постоянно говорила: ни на кого не надеяться, а лисой жить. По три, четыре запасных выхода в норе иметь! Лучше – пять или шесть. Один завалят, так другие останутся. И с захоронками то же самое. И побольше, побольше.
Марина ее заветам свято следовала. Она хоть и жила спокойно, в безопасности, да мало ли что в жизни будет? Хотя когда Борис приехал, надо ей было подальше от него держаться, понимала она, что возле большой власти – возле смерти. А посмотрела на государя росского – и не удержалась, соблазнилась… или правильнее сказать – соблазнила?
Ах, какой он был глупый!
Какой наивный!
Марина и не делала почти ничего. Просто Борис хотел присоединить ее княжество к Россе. Отец его из полных тюфяков был, а вот Боря не в него пошел. То там землицы прихватит, то здесь, где договаривался, где интриговал, больших войн избегал, старался, но Росса потихоньку землями прирастала. Дошла очередь и до Рунайи.
Марина тогда едва на трон села, сколько ж ей было? Да, лет восемнадцать, и хороша она была необыкновенно, Борис и влюбился. Предложил ей союз, а потом руку и сердце, она и согласилась. Хотя где та Рунайя, которую на карте искать сутки надобно, и где Росса! Считай, союз блохи с собакой.
Марина тогда довольна была.
Хотелось ей пожить спокойно, уютно, радостно, в палатах царских – почему нет? Даже ведьмам такого хочется! Да и что она забыла в той Рунайе?
Могилку материнскую? Ведьмам оно и без надобности. Они-то знают, куда сила уходит, куда душа… А над телом – чего сидеть? Плоть и есть плоть. Тлен безобразный.
Матушка последние годы болела сильно… Марина знала, годам к пятидесяти и у нее такое начнется.
Да, такова плата за все хорошее.
За силу, за красоту, за притягательность для всех мужчин, за ведьмовство. Хочешь – отказывайся.
Нет?
Тогда плати. Здоровьем, годами жизни… хотя матери меньше повезло, а вот для Марины она паука нашла. Паучиху.
Теперь-то у нее такого нет, разве нового заказывать и ждать?
Это дело будущего. Но сильно Марина ни на что не надеялась. С такими вещами, как ее хранилище, срастаются один раз и на всю жизнь. И серьезный кусок жизни у нее отняли, именно тот, который она рассчитывала проживать после полувека. Спокойно и радостно, не теряя красоты и здоровья, пользуясь запасенной силой и смягчая свои недуги.
Да, возможность была.
Теперь ее нет, так что мстить она будет сначала за это. Только надобно решить: и кому мстить, и в какой очередности, и как именно.
Борису?
Не так уж ему мстить и хотелось. Понятно, ведьмы зло творят по призванию души, но ведь не сдурьма же! Надобно ж не только напакостить, а и ноги потом унести! Вот ежели Борису гадить, то можно потом и самой в гроб улечься. Это когда не знал он ни о чем, можно было многое. И привороты делать, и отвороты, и порчу наводить, и волю свою диктовать – можно!
А когда узнал, тут уже все. Он уже знать будет, откуда вред идет, уже защититься сможет. Не перевелись волхвы на земле росской, да еще какие! Марину в узел согнут, в порошок сотрут и с кашей сожрут. Очень даже запросто.
Устинья силы своей не знает, Марина-то ее в полной мере почуяла.
Не испугалась она! Вот не надо, нечего и некого ей бояться! Сильная она, умная и жестокая! А еще самая хитрая! Может она с Устиньей справиться! Даже сейчас, когда в той кровь проснулась, может. Но… ведь и сама она пострадать может.
Устинья если сразу не сляжет, потом не спустит. И рядом с ней кто из волхвов оказаться может… Марина понимала, ежели у нее в роду ведьмы, то у Устиньи волхвы были. Наверняка. А тогда что?
Найдется с ней рядом кто знающий, чтобы и с Марининой ворожбой справился, и с самой ведьмой? Ой, найдется, и легко, тогда от Марины только пух и перья полетят.
Хочется такого Марине?
Не хочется, ничуточки, жить ей больше охота, чем мстить.
И вообще…
Чего ей вот прямо сейчас бежать и мстить?
Она подождет. Она год подождет, пять лет подождет, десять… а потом ударит. И никто никогда не поймет, откуда пришла смерть, и удар отразить не успеет.
Так она и сделает.
* * *
Только сейчас, на богатыря глядючи, Добряна дух перевести смогла, только сейчас выдохнула спокойнее. Теперь-то под защитой она, теперь легче ей будет.
Божедар поклонился, как и положено:
– Поздорову ли, Добряна-матушка?
– Поздорову, Божедар. А ты что?
– Род ко мне милостив: жена ребеночка ждет летом.
Добряна руки сложила.
– Живу-матушку попрошу за вас, глядишь, и еще четырех ро2дит.
Всех Род по-разному одаривает. Кому с мечом быть, кому силу хранить, кому знания… у каждого свое предназначение на земле. Когда поймешь его, все у тебя будет хорошо да ладно. А когда не на свою дорогу встанешь, так намаешься, что хоть ноги поломай. И ломают же, и себе ноги, и другим – шеи. Божедар хоть и в роду волхвов свет увидел, а силу принять не мог. Так тоже случается.
Не волхв.
Зато богатырь, как о них и сказывают. С клинком чудеса творит, стрелу в кольцо уложит, не задумается, ножи как рукой вкладывает. И собой хорош.
Как о былинных богатырях рассказывают, так и о нем можно бы. Хоть ты парсуну рисуй с него. Кудри золотые, глаза голубые, лицо – погибель девическая.
Кому бы сказать, что с детства он любил и любит только одну девушку – конопатую девчонку соседскую, на ней и женился. Стоят они рядом – ровно павлин с воробушком, а все ж не улыбается никто. Потому что смотрит Божедар на супругу свою с нежностью и любовью. И сразу даже самым тупым ясно становится: других женщин для него на земле нет.
И она на него не нарадуется. Четверых сыновей родили, трех дочек и еще детей миру подарят. Покамест из четырех сыновей один силу сможет воспринять, волхвом будет. А остальные трое воины. Такие-то вещи Божедару видны, для того силы не надо, крови хватит. А где сам не увидит, так родные подскажут.
У него, почитай, вся семья такая.
Да не о том речь сейчас, об их беде общей.
– Благодарствую, волхва. Но о делах моих говорить не время сейчас, ты лучше сказывай, для чего меня Велигнев к тебе послал. Что я сделать
