Дмитрий Воронин - Операция «Одиночество»

г) Еще более радикальные воздействия, а именно стрельба из бластера в упор, приводят к интересным световым эффектам (для более детального анализа добросердечный, но излишне усердный Рич старательно расстреливал своего командира в полной темноте) — в точке попадания луча в тело возникало слабое зеленое свечение, при этом луч, казалось, растекался «лужей» параллельно коже, не доходя до нее доли миллиметра. Разумеется, без всякого разрушительного эффекта. Тем самым был объяснен диаметр дыры в грудной пластине скафандра, что привело исследователей в восторг — хоть что-то в этой бредовой ситуации стало понятным.

д) Защитный слой, по-видимому, оказывал и внутреннее воздействие. Испытуемый обратил внимание персонала, что у него исчез начинавшийся было насморк. Анни предположила, что теперь организму не страшны ни вируса, ни отравляющие вещества, ни другие подобные меры воздействия. К счастью, проверить это предположение было нечем.

На этом протокол был закончен, поскольку больше никакой гадости экспериментаторы придумать не смогли. Испытания решили считать законченными и «больному» было предложено привести себя в порядок.

— Ну, и какие выводы? — Анни обвела вопросительным взглядом притихшую аудиторию — Может, это вообще не Дик?

— Как это? — возмутился капитан, натягивая хак, который пришлось снять во избежание преждевременного износа — А кто же я, по-вашему?

— Монстр — мечтательно проворковала японка — Робот. Инопланетянин. Мало ли вариантов.

— Ну, спасибо! — обиделся Дик — Я же вас всех знаю, как облупленных. Хочешь, вспомню, как «Кувалда» динамометр сломал?

— Это не доказательство — пробасил немец, окатывая командира подозрительным взглядом — Может, ты убил бедного Ричарда Старка и по капельке высосал всю его память…

— Вот-вот, возможно безжизненное тело нашего босса валяется сейчас где-нибудь в недрах этой чертовой станции… — вставил Дженнингс, который обладал исключительным умением даже очевидные глупости говорить с совершенно серьезным и убежденным видом. — А мы, вместо того, чтобы предать тело погибшего товарища земле… Кстати, уважаемый монстр, а наш капитан хотел бы быть похороненным на Земле, или его можно с почестями закопать где-нибудь здесь, на Эрсайде?

— Боб, ты что, охренел?

— Нет, серьезно, вы не сообщили бы нам последнюю волю Старка?

Дик уже собирался всерьез взбеситься, когда Джоанна внезапно замерла, уставившись невидящими глазами в стену, затем что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, что-то вроде «так Нуартье все же был прав… невероятно…» и, собравшись с силами, встала, призывая всех к молчанию. Взгляды присутствующих, включая «уважаемого монстра» обратились к ней. Откашлявшись, она неуверенно начала:

— Кажется, я знаю, в чем тут дело… — пауза грозила перейти в минуту молчания, однако никто не выразил неудовольствия, поскольку ни у кого не было даже подобия удобоваримой теории.

— Все вы изучали историю Элы. Кое-кто весьма посредственно, а я, напротив, довольно углубленно. Одно время даже хотела специализироваться в этой сфере, да война помешала, к сожалению. Однако кое-что в памяти еще осталось. Вам ничего не напоминает название этой планеты?

Все изобразили задумчивую сосредоточенность, однако без особого эффекта — только Бобу на мгновение показалось, что слово «Эрсайд» с чем-то ассоциируется, однако мимолетную мысль зацепить не удалось и он со вздохом отрицательно покачал головой.

— Среди переводов с эланского было достаточно много неясностей. Довольно длительное время у академика Нуартье, который непосредственно занимался Эланской цивилизацией около пятидесяти лет, были конфликты на почве перевода с остальными экспертами этой области. В частности, его исследования касались эланской религии, а точнее, пресловутых эрсменов…

— Точно! — хлопнул себя по лбу Боб — Я же чувствовал, что мне это о чем-то говорит, только никак не мог вспомнить. Эрсайд и эрсмены, это же очевидное совпадение.

— Да, мне тоже так показалось — кивнула Джоанна — Но я только сейчас вдруг вспомнила о теории Нуартье. Он утверждал, что эрсмен — не инопланетянин, оказывающий помощь эланской цивилизации, как предполагало большинство, а такой же эланин, как и остальные, только… видоизмененный. В то время теория практически не имела приверженцев, и в конечном итоге осмеянный академик был вынужден удалиться на покой, оставив свои исследования. Однако я читала некоторые его труды.

— Так ты хочешь сказать… — ошарашено пробормотала Анни — Что он…

— Да, друзья. Позвольте вам представить эрсмена во плоти. Налицо все установленные Нуартье характеристики — неуязвимость, ореол — помните, когда Рич из бластера палил — здоровье… Кстати, дорогой, ты теперь проживешь, видимо, годков этак с шестьсот, а то и побольше.

— Да — задумчиво заметил Рейкер — Я тоже что-то в этом духе читал, переводы. Значит, элане своих эрсменов… делали. Неплохо придумано, черт побери. Только непонятно, почему этих самых эрсменов было так мало.

— Думаю, все просто — заявила Джоанна, которая в данном коллективе была единственным экспертом по внеземным цивилизациям — Они отбирали самых достойных. И, одновременно, запретили им становиться у руля, то есть превращение в эрсмена автоматически исключало эланина из правящей элиты, переводя его в разряд… советника, помощника… Правит, так сказать, народ, а мудрецы помогают и учат.

— А почему, собственно, среди эрсменов не было женщин? — спросил Рич — или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, не было. Думаю…

— Господи — усмехнулась Анни — Это же так просто. Эрс-щит не даст женщине забеременеть, а кто же принесет свое потенциальное потомство в жертву?

— Пардон, коллеги, но мне-то что теперь делать? — поинтересовался Дик, внимательно слушавший высказанную Джоанной теорию — Или эта благодать пожизненная?

— Думаю, да — пожала плечами Джоанна — И, кстати, я считаю, что «изготовление» эрсменов возможно только здесь, уж очень мне твой зеленый ореол напоминает странный спектр местной звезды. А что, ты не доволен?

— Не знаю… — неуверенно сказал Дик — Правда не знаю. Может, я бы от этой радости и отказался… а может и нет. Но в любом случае думаю, что это просто идиотская случайность. Видимо, агрегат был готов к операции, но что-то помешало. Возможно, именно массовая смерть элан. А механизмы ждали клиента… и я им вполне подошел.

— Во всяком случае — заметил Рейкер — это многое объясняет. В частности, почему «Файвер» оказался здесь. Его, видимо, создали специально для охраны этой планеты от посягательств.

— Кто мог угрожать эланам? С такими-то ресурсами… — начал было Боб и внезапно осекся, глядя на друзей расширившимися глазами — Ой, а ведь этот «кто-то» таки своего добился. Одним махом уничтожил всю цивилизацию, и даже броня не спасла экипаж.

При этих словах Рейкер задумался — какая-то мысль не давала ему покоя, что-то в словах Боба было неправильно, но что именно — он понять не мог. Во всяком случае, был интуитивно уверен, что именно в этом корабле таится разгадка гибели эланской цивилизации.

Постепенно все более или менее вошло в норму. Друзья старались лишний раз не напоминать Дику о том, что с нм произошло, да и сам он старался не думать о своих способностях, тем более, что по сути не имел к ним ни малейшего отношения. Пилоты продолжали исследовать корабль, Дженнингс копался в компьютере, стараясь подчинить себе систему управления «Файвером», а Рейкер занимался с пленным.

Придя в себя после паралича, вызванного воздействием иглопистолета, пилот — Брей, как его звали, впал в апатию. Большую часть дня, особенно в самом начале, находился в полудреме, полностью, казалось, смирившись со своей участью. Рейкер не раз старался разговорить пилота, с одной стороны, чтобы узнать, как рекны оказались в этой системе, с другой — пытался убедить того в бессмысленности войны в целом и в незавидности той роли, которую в этом конфликте играла Империя.

Брей отвечал охотно, но знал он мало. Полковник даже не удивился, узнав, что на имперском крейсере находился Бразраар. Ему было жаль адмирала — тот был хорошим военным, несколько, может быть, излишне прямолинейным и жестким, но несомненно талантливым. Тот факт, что адмирал смог пройти этот путь и добраться до Эрсайда, не склонный к мистике полковник приписывал слепому случаю, однако осознавал, что вероятность этого — ноль целых, ноль-ноль-ноль… и еще очень много нолей. Некоторое время он размышлял над этим вопросом, стараясь придумать более или менее реалистичное объяснение, однако ничего подходящего в голову так и не пришло. Во всяком случае, он вспоминал о Бразрааре без ненависти — они неплохо знали друг друга и если были не друзьями, то по крайней мере — боевыми товарищами. Один из немногих в армии, адмирал никогда не был излишне жестоким, но при необходимости мог быть и решительным, и даже жестким. В общем, он был именно таким, каким должен быть хороший полководец.