Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

– Да, но лишь потому, что слуга успел встать между ним и его убийцей, – подтвердил Колин слова хозяина.

– Точно. Я слышал об этом. А слуга выжил?

– Да.

– Хорошо. Только, Колин, к Джеймсу подобные случаи не имеют ни малейшего значения. Он самый уравновешенный и хладнокровный человек из всех, кого я знаю. И ему точно не нужны сомнительные финансовые махинации. Я не знаю никого, кто относился бы к деньгам настолько безразлично, как Джеймс.

– У всех есть своя цена, сэр. У графа тоже. Однако если он болен, то мотивы могут оказаться какими угодно.

– Он не болен! – вспылил Ричард, которому уже порядком надоело это обсуждение. – Джеймс так же здоров, как ты или я! И он не виноват в том, в чем его обвиняют. Закрываем эту тему раз и навсегда. Мы ищем тех, кто хочет выставить преступником графа Сеймурского!

– Как скажете, сэр, – послушно ответил Колин, хотя по всему было видно – от своей теории он не отказался.

Нервно передернув плечами, Ричард направился в сторону гостиницы. Наступило время отправляться на встречу с Гиббсом.

Слуга шел рядом, держась слева и немного позади от хозяина. Он молчал, погруженный в размышления, не мешая Дику разглядывать Тингейм, хотя, признаться, в городке не было ничего особенного: невысокие домишки, многочисленные лавки, играющая на улицах детвора, люди, как правило, одетые весьма непритязательно.

Местные обитатели с огромным любопытством рассматривали молодого человека и его слугу, но заводить знакомство не спешили.

В гостинице Дика уже ждал помощник Делроя. Он выглядел весьма невзрачно, чего и следовало ожидать: невысокий, с темно-русой взлохмаченной шевелюрой, в потертой одежде – в толпе такого не вдруг и приметишь. Гиббс сидел на диване для гостей и пускал в потолок клубы дыма, затягиваясь трубкой с каким-то особенно ядреным сортом табака. Увидев новых посетителей, он встал, помедлив долю секунды, а потом подошел к ним.

– Мистер Кавендиш? – обратился он к Ричарду.

– К вашим услугам, – кивнул Дик. – А это мистер Бишоп, мой помощник. – Сообщать о том, что Колин – слуга, не имело большого смысла, поэтому пришлось использовать обтекаемые формулировки. – А вы, как я понимаю, мистер Гиббс.

– Все верно. Чем могу быть полезен?

– Я бы хотел поговорить с вами, но для этого нам стоит пройтись по улице, – предложил Ричард, взглядом указав на конторку, за которой скучал помощник или, возможно, сын хозяина гостиницы.

Не приходилось сомневаться, что в таких условиях содержание любого разговора очень быстро станет общим достоянием всех жителей Тингейма.

– Пойдемте, здесь неподалеку есть хорошее местечко для бесед. – Гиббс взял с дивана лежащую там шляпу-котелок и повел Дика и Колина на улицу.

Поблизости действительно обнаружился небольшой сквер с лавочками. Здесь было довольно безлюдно.

– Так чего вы хотели, мистер Кавендиш? – спросил Гиббс, убедившись, что никто их не подслушивает.

– Мистер Делрой предупредил вас обо мне? – уточнил Дик.

– Разумеется. Мы с ним постоянно на связи.

– За эти два дня были ли какие-нибудь подвижки в деле?

– Ни малейших, – без особого энтузиазма в голосе констатировал Гиббс. – Никто ничего не видел, никто никого не слышал. Мне кажется, это направление можно закрывать. Мы не найдем второго пассажира, впрочем, возможно, его и не существовало. Проводник не был уверен в своих показаниях. Он мог перепутать день, или купе, или город.

– Я бы согласился с вами, если бы мы не обнаружили одно очень интересное обстоятельство, – произнес Колин, удивив своего хозяина – Ричард все еще сомневался, стоит ли разглашать сведения о поверенном, тем более что их было ничтожно мало.

– Какое же?

– В Тингейме есть человек, который старательно скрывает некие события, произошедшие именно тринадцатого апреля сего года. – Камердинер бросил короткий взгляд на хозяина. – Увы, мы не смогли выяснить, что конкретно он скрывает. Однако есть гипотеза, что этот человек может знать нечто полезное для нашего дела.

– И кто же он? – поинтересовался Гиббс.

– Местный поверенный. Мистер Мэтьюс.

Ричард понимал, что Колин не просто так нарушил должную дистанцию, а потому не вмешивался, хотя и ощущал себя при этом неопытным мальчишкой, которого отодвинули в сторону, едва дело приняло серьезный оборот.

– Мистер Мэтьюс, – нахмурился Гиббс, и его лоб пересекли три глубокие морщины. – Его доход едва ли позволяет покупать билеты первого класса. Обычный обыватель, женат, двое сыновей. Ни в чем подозрительном не замечен. Держится довольно обособленно, но это и понятно: для простолюдина он слишком образован и состоятелен, а для джентри, напротив, чересчур незатейлив, прямодушен и беден, да и происхождение далеко от благородного. Доход около трехсот кингов в год – для этих мест достаточно, но особенно не разгуляешься. С графом лично не знаком.

– И все же хочется узнать, что именно он предпочел скрыть от нас. Слишком уж поспешно он закрыл свой ежедневник. Мистер Кавендиш, – Колин повернулся к Ричарду и строго посмотрел на него, – вы говорили, что торопитесь в Райли. Не хочу вас задерживать. С вашего позволения, я бы остался в Тингейме еще на некоторое время. Немного пообщаюсь с мистером Гиббсом, зайду в отделение полиции, а потом осмотрюсь в городе. Обратно доберусь пешком: здесь недалеко.

– Как знаешь, – равнодушно ответил Дик, подхватывая игру Колина, хотя и не понимая, что тот затеял. – Мне действительно нужно спешить.

Экипаж ждал его на прежнем месте – около кофейни. Шофер к этому моменту как раз закончил пить чай и отвез Ричарда обратно в Райли.

В замке делать было решительно нечего. С прислугой Колин уже поговорил, и Дик не видел ни малейшего смысла в том, чтобы повторять одни и те же вопросы следом за более опытными людьми – такими, как его камердинер и инспектор Стрикленд.

Гуляя по пустынным коридорам Райли, Ричард как-то незаметно очутился перед дверью в спальню Джеймса – он еще в прошлый приезд узнал ее расположение. «…Граф Сеймурский испытывает серьезные проблемы душевного свойства. Такие люди ловко обманывают окружающих, скрывая свое истинное обличье…» – вспомнились ему слова Колина. Вокруг никого не было. Дик в раздумьях дернул за ручку двери и понял, что комната не заперта. Поколебавшись немного, все же зашел внутрь.

Спальня у Джеймса выглядела весьма скромно, если не сказать – аскетично. Темная кровать с балдахином на четырех резных столбах. В ногах банкетка. Справа и слева от кровати – тумбочки. На правой стоял светоч, на левой – ваза, но без цветов. Тяжелые бархатные портьеры были убраны в стороны. В окно струился дневной свет, который, правда, непостижимым образом проникал в помещение лишь на пару шагов, не больше, остальное пространство оставалось погруженным