Фантастика 2025-58 - Евгения Букреева

Финском и Рижском заливах, большие корабли строятся для океанских плаваний.

— Смотрите, господа, британский консул с помощником едут. Наверняка постараются подобраться к «Собескому» поближе и зафиксировать на фотоаппарат загрузку орудий.

— Кто ж им позволит приблизиться, тем более отфотографировать сию процедуру? Охрана порта бдит.

— Охрана, разумеется бдит. Но просчитать действия капитан-лейтенанта Чаплинского и немцы и англичане способны на раз-два. А потому, Андрей Николаевич часа через два после ухода «Собеского» выходите на своём «Отличнике» следом за «польскими пиратами» и негласно сопровождайте рейдер до Гавайев.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — Панафидин отложил бинокль в который как и адмирал наблюдал за суетой на пароходе-крейсере, — мичман Протасов, согласовал с польским радиотелеграфистом частоты по которым пойдёт связь, только говорит, дрянной аппарат у поляков, макимум на сотню миль передаёт.

— Пустяки, ваше радио мощное, добъёте до парохода, да и далеко не стоит отпускать «Собеский» миль на 15–20 самое большее.

— Не дерзнут немцы напасть в океане, Марк Витальевич. Англичане те б сумели, но рисковать и они не будут, ведь кто знает, сколько российских крейсеров выведено на маршрут. На Гавайях лазутчики к телеграфу доступа не имеют, передать хозяевам сведения о выходе Гавайской эскадры не могут.

— Всё так, Андрей Николаевич, всё так. Но если спущена свыше директива довооружить «Собеский» и сопроводить до Оаху, извольте выполнять. А делее не наша забота, уже Владивостокская эскадра будет задейстована.

— Чего так носятся с этим пароходишкой, не пойму. Невелика ценность. Хотят прервать германское судоходство так чем гонять через океан пароходы не проще ли во Франции фиктивно «купить» несколько быстроходных судов и поднять на них польский прапор.

— А вы не знаете про Чаплинского? Это ж протеже его величества!

— Вот как?

— Да, случай был замечательный. Когда государь двадцать лет назад возвращался из кругосветного путешествия и прибыл во Владивосток, там молодые флотские офицеры перебрали на банкете и повздорили из-за какой-то ерунды. Про мощь флотов вроде спорили и посмеялись над мичманом Чаплинским, мол никогда Польша не станет морской державой. В том взыграл шляхетский гонор и вызвал пан мичман сразу троих насмешников. Один против трёх. Оппоненты предложили Чаплинскому самому выбрать оружие, как же, их трое, могут позволить. А Чаплинский, захотел в парадной форме, при кортиках выйти на шлюпке в залив Петра Великого, там со шлюпки булькнуться в воду, прямо при полном параде и начать резаться на кортиках. Морские же офицеры, не пехота какая!

— Как же, слышал, так вот кто автор той гасконады.

— О чём и речь. Государь когда узнал, вышиб всю четвёрку с флота, но Чаплинского запомнил и обещал поспособствовать выходу Польши к Балтийскому морю.

— Занятный анекдот. Но ведь дуэлянты все живы остались?

— Живёхоньки. Порезались немного, но по мелочи, без тяжёлых ранений обошлось. Фехтовать на кортиках, при этом утопая, мало у кого выйдет. А вот утонуть могли, да секунданты молодцы — трёх ныряльщиков заранее взяли, те и вытянули господ офицеров, каковые на дно шли при полном параде.

— Теперь понятно с чего такое внимание заурядному пароходу. Командир на «Собеском» незаурядный.

— Да уж, коль его величество следит за карьерой Чаплинского, пусть и в польском флоте, понятно желание высокого начальства помочь бретёру, не дать немцам утопить «Собеский» в самом «начале славных дел».

— Как думаете, ваше превосходительство, после Гавайев куда пойдёт рейдер? На Владивосток, где забункеруется и довооружится? Или через Хоккайдо и пролив Цугару проскользнёт в Японское море?

— М-да, неудачно остров переназвали, — адмирал недовольно поморщился, — даже офицеры императорского флота именуют остров его величества Николая Павловича по старинке Эдзо или Хоккайдо, или же вовсе по простонародному — «Николаевский остров». А уже сколько лет прошло после присоединения к России…

— Виноват, ваше превосходительство.

— То-то же, виноват. Ступайте на «Отличник», Андрей Николаевич. Я же пока понаблюдаю за телодвижениями консула Великобритании, ишь как изворачивается дипломат божиею милостию, пытаясь поближе подобраться к причалу.

Глава 25

Как-то незаметно «подобрался» к семидесятилетию, через полгода, в сентябре 1897 — «круглая дата». Верноподданные пытались прозондировать почву — настроен ли суровый владыка на торжества, или же в связи с войной чествования отменяются.

Да, война, сука подлая…

Французы-подстрекатели всё же «уломали» племянника начать драку с тевтонами. Хотя, тут такое дело, не атакуй король польский Константин Первый дойчей во имя выхода к Балтийскому морю, притравили б магнаты круля и не побоялись нисколечко моё императорское величество огорчить. Слишком уж нашпиговали лягушатники Польшу оружием, в долг поставленным, разумеется, за ради одоления супостата германского. А долги в цивилизованных странах европейских, в число коих рвалась Польша, принято платить.

Месье, надо признать, не жадились — одних орудий передали ляхам более 700 стволов, из которых две сотни — шестидюймовые дальнобои и гаубицы. Снарядов также под завязку, даже три заводика открыли по производству патронов и снарядов — два в Варшаве и один, самый большой по мощностям, «заехал» в Лодзь. Наследники братьев Шнедеров получая от правительств Франции и Польши выгодные заказы, развернулись ого как, заодно и в железные дороги вложившись. И пошёл рост польской промышленности, если уж быть честным с самим собой, то парижские банкиры помогли полякам совершить экономический рывок. Чёрт, вспомнился слоган губернаторской кампании Александра Хлопонина от 2002 года: «Красноярский край готов совершить мощный экономический рывок. Так чего же мы ждём?!»…

Настроение резко испортилось, заметил, как припомнится что из прежней, из «основной жизни», непременно случится вскорости какая-то да неприятность в этой. Суеверен стал с годами, да-с.

Ладно, прорвёмся. Подумаешь — Мальту взять на штык, делов то. Краков брал, Константинополь-Царьград брал. А сколько новых городов появилось в этой реальности или на 20–30 лет раньше моими стараниями, таких как Константинополь-на-Амуре, он же Хабаровск, Владивосток, Константинополь-Тихоокеанский…

Жаль, но пришлось принять решение о вступлении России в войну, грозящую перерасти в мировую, деваться то некуда. Когда Франция объявила войну Германии, громящей Польшу, тут же Великобритания ополчилась на Париж. А военный союз Российской империи с французами, точь также поименованный сердечным согласием, не порушила даже революция, низвергнувшая Наполеона Четвёртого прямиком с трона да в изгнание, влезла и Россия в драку, не получалось никак в стороне отстояться

Хорошо, революция у французов вышла донельзя спокойная, галлы боялись потерять союзника, потому и зятя Эжена «выпроводили» весьма почтительно и экс-императрицу великую княгиню Ольгу, дочурку-интриганку, вроде как и пытались судить за махинации с акциями Панамского канала, но в итоге вывели из скандального процесса как свидетельницу «не понимавшую преступные наклонности окружения»…

Я экс-императорскую чету держал при себе, в Константинополе-Царьграде, в «коренную Россию» поездки Эжена и