Играя в жизни 4 - Мери Ли

шеи Веласа, тот смотрел на меня с ненавистью, все его безразличные взгляды, которые я наблюдала в течение месяца, пропали.

– Тебя спасаю, – сказал Хант.

– Не убивай его. Мы не должны нарушать правила донны, нас вышвырнут, а идти нам некуда, Гаррет не будет знать, где нас искать, – разминая шею, протараторила я.

– Да клал Гаррет на вас, – сказал Велас и плюнул Ханту под ноги, тот замахнулся ножом.

В этот момент внутрь вошел Чейз.

– Что происходит? – спросил он и помог мне встать с пола.

Я была вся мокрая, чувствовала, как на шее стали появляться отметины.

– Велас случился, – сказала я, и уже зная, что попытается сделать Чейз, взяла его за руку и посмотрев в глаза, сказала: – Не стоит, нам нельзя его убивать.

– Тогда свяжем, – сказал Чейз.

Они с Хантом обездвижили Веласа, связав его тряпьем. Я ушла из комнаты в общие душевые. Смыв с себя холодной водой все, что только было можно, оделась и вернулась в комнату. Идя по коридору прислушивалась к разговорам окружающих меня людей, надеялась, что они не услышали звуков драки. Именно в это время к моей комнате подходил бродяга. Он не успел войти, увидел меня и сказал:

– Там тебя спрашивает Диего.

Я бросила взгляд на закрытую дверь и вернула внимание на Бродягу.

– Ему нельзя сюда войти? – спросила я.

– Нет.

– Хорошо, помоги мне найти дорогу, иначе я заблужусь тут.

Я зашла в комнату и скинув грязные вещи, бросила взгляд на лежавшего в воде Веласа, он молча прожигал меня взглядом, во рту был кляп.

– Обидно, что в который раз ты оказался проигравшим? – спросила я и отвернулась, давая понять, что меня его ответ никак не интересует. Да и дать его он был не в силах, но что-то промычал.

Хант и Чейз сидели на настилке и смотрели на связанного ублюдка, я сказала им:

– Диего приехал, я пойду с бродягой, скоро вернусь.

Чейз тут же поднялся.

– Нет, я пойду одна.

Он не спорил, и я покинула комнату. Пройдя по катакомбам, вышла на воздух и чуть не потеряла сознание от переизбытка кислорода. Увидев Диего, спрятала руки в карманы толстовки и пошла к нему. Он, не сказав ни единого слова, повел меня вон из арки, мы остановились только возле машины. Диего стоял у машины, дверь открылась, и я забралась внутрь. Гаррет сидел там в гордом одиночестве.

– Привет, – сказала я.

Он нахмурился и потянулся ко мне, я напряглась, но не сдвинулась с места ни на сантиметр. Гаррет скинул капюшон и коснулся пальцами шеи. Из-за совокупности его пристального взгляда, уединения от внешнего мира и касания к голой коже, я замерла. Практически не дышала.

– Что это? – спокойно спросил он.

– Велас сорвался.

– Он душил тебя?

– Да, минут тридцать назад, но уже все нормально, Хант помог. И Чейз.

– А где был Хант, когда тебя душили?

– Не знаю. Не сердись на него, он и так постоянно за мной таскается.

– А Чейз?

– Что Чейз?

Пара мгновений тишины сдавила перепонки.

– Где Велас? – спросил Гаррет.

– Мы его связали.

Гаррет кивнул, его взгляд снова опустился на мою шею, а потом вернулся к глазам.

– Я приехал за вами. Сегодня мы покинем Столицу, у нас будет неделя, чтобы добраться до Синта.

– Тебе необязательно самому туда ехать. Диего…

– Обязательно. У нас не так много времени, скажи остальным, пусть собираются, Веласа берите с собой. – Он вложил мне в руку еще пачку денег. – Отдай это донне.

– Откуда ты знаешь про донну? Я не говорила про нее Диего.

– Кроме Диего у меня теперь еще есть люди, которые рады делиться со мной информацией. Кроме денег, передай ей этот конверт.

– Что там? – спросила я, принимая из рук Гаррета белый конверт без каких-либо надписей. Конверт был заклеен.

– Любовное послание, – совершенно серьезно сказал он.

Я вскинула взгляд, и Гаррет улыбнулся.

– Не ревнуй, ты мне все равно нравишься больше, чем донна.

Я улыбнулась в ответ.

– И много сердец пало от таких речей? – спросила я, не успев прикусить язык.

– Огромное количество и ни одного, которое мне было бы нужно.

Мы смотрели друг на друга, я не понимала, как реагировать на его слова, да и нужно ли это?

– Иди за остальными, – сказал Гаррет, и надел капюшон мне на голову. Мне показалось, или он действительно провел по моей щеке большим пальцем?

Я вылетела из машины на такой скорости, что чуть не сбила Диего.

Вернувшись в катакомбы, первым делом, я отправилась к донне, простояла очередь из двух человек и отдала ей деньги и конверт, который она открыла сразу же. Донна с улыбкой на лице читала, написанное там, а потом кивнула мне и сказала, что мы можем идти.

В комнате я увидела все ту же картину, Велас лежал в воде, Хант и Чейз сидели и смотрели на него.

– Пора уезжать, – сказала я.

– А этого? – спросил Хант.

Пожав плечами, я ответила, что его придется взять с собой. Хант развязал Веласа и пообещал выпустить тому кишки, если он только попытается сбежать или бросится на меня. Велас никак не отреагировал на угрозу, он вышел из комнаты первым, следом за ним наготове с ножом пошел Хант, потом уже я и Чейз. По пути не было никаких препятствий, Велас на удивление шел молча и не пытался выкинуть какой-то финт.

Мы сели в машину, в том числе и Велас, он бросил взгляд на Гаррета, но тот никак не подал виду, что его вообще заботило то, что Велас пытался меня убить, он что-то нажимал в планшете. Последним в транспорт забрался Диего.

Машина тронулась, и мы поехали. Ехали достаточно долго, несколько раз останавливались.

– Как мы выберемся из Столицы? – спросил Чейз.

Гаррет оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на Шелби.

– Мы уже не в Столице, – ответил он.

– А пункты пропуска? Защита? – задал вопросы Чейз и нахмурился.

– Президенту до этого, как оказалось, нет никакого дела. Мы неприкосновенны. Практически.

Машина остановилась. Гаррет перевел взгляд на Веласа и сказал:

– Выходи.

Дверь отъехала, и Велас выглянул со своего места, я видела бескрайнее поле.

– Тут ничего нет, – сказал Велас.

– Тебе больше ничего и не понадобится, – Гаррет перевел взгляд на Диего и кивнул ему.

Велас выскочил из машины и побежал. Диего выбрался следом, а потом я услышала выстрел. Всего один. Диего вернулся в машину, Гаррет сказал:

– Надеюсь, ты попал.

– В яблочко.

Я не стала спрашивать, где у Веласа было яблочко, надеюсь, в смертельно опасном месте. Я совершенно не сожалела о