Фантастика 2025-58 - Евгения Букреева

охранять ребята из «кадров» Особой Бригады, они и позвали. Всё равно армия Израиля как в оперетте, — какие из Розенбаума или Абрамсона офицеры? А Фишман вообще — полковник!

— Соображай! — Натан Гиркин посмотрел на младшего сына как на городского юродивого, — Фишман три корабля приобрёл у русских для израильского флота! Потому и полковник, заслужил!

— То не корабли, а пограничные катера типа «Стриж».

— Хоть стриж, хоть ласточка, но Лейба полковник и попомни мои слова, займёт большой пост в военном министерстве. А тебе прямая дорога в офицеры — сержант, два ранения, медаль!

— Так нет ещё объявления о создании армии Израиля. Только полицейские части, но я солдат, пьянь в каталажку стаскивать не по мне.

— Нет армии, так скоро будет. От дикарей отбиваться одной полицией не получится. Сходи к Лейбе Фишману, он тебя помнит, найдёт чем занять на первое время.

— Склады с тушёнкой охранять не пойду, — разгорячился Наум, — не для того шесть лет по пустыням гонялся за шайками.

Однако совету родителя внял. Фишман и Натан Гиркин вместе начинали, но потом Лейба устроился письмоводителем в банк и дослужился до управляющего, а Натан нынче хозяин крупной обувной мастерской, держит солидные деньги у приятеля в «Иерусалимском кредите»…

Новоявленный полковник принял Гиркина младшего радушно.

— Проходи, Наумчик, рассказывай как живёшь, семьёй не обзавёлся?

— Здравия желаю, господин полковник (пусть понимает, шпак ряженый, с кем дело имеет) живу хорошо, о женитьбе пока не думал, повоевать хочу за свободу и независимость Родины!

— Молодец! Настоящий патриот, — не наигранно восхитился банкир-полковник, — побольше бы таких, боевых ребят. Тогда ни турки, ни арабы не страшны государству Израиль. В каком чине из Особой Бригады ушёл? Ах, да, сержант! Смотри, Наумчик (Гиркина аж передёрнуло от неуставного обращения вчерашнего шпака) есть такое дело, надо в Красном море устроить порт, а лучше два. Его щедрейшее величество Константин Первый весь Синайский полуостров нам отдать рад, жаль его величество Наполеон Четвёртый упорствует, не хочет рядом с Суэцким каналом еврейскую державу. И как не упрашивали первейшие банкиры Франции Эжена Бонапарта — ни в какую! Но Петербург предложил поделить Синай между Францией и Израилем. Пополам, границу провести ровно по южной точке.

— Здорово.

— Погоди, Наумчик, не перебивай, слушай полковника. Залив Акаба должен стать нашим. Целиком. В Хайфе стоит пароход «Марта», надо на нём пройти Каналом в Красное море до Эйлата и там поднять израильский флаг. Разогнать арабов если потребуется, то дело тебе привычное. Не бойся при случае показать дикарям мощь армии и военного флота Израиля.

— У нас есть флот?

— С завтрашнего дня будет. Поставим десяток пушек на пассажирский «Краков», и на каждую птичку по пушке. Вот и начало флоту положим.

— Каких птичек?

— Ну эти, маленькие яхточки, как их там, воробьи, галки…

— «Стрижи»? Катера пограничной службы?

— Да, на них. Но «Марта» уходит в Красное море одна. От тебя требуется на месте найти верблюдов ли, лошадок и передвигаясь берегом, столбы пограничные ставя, показать арабам, что то территория Израиля.

— Границу отметить?

— Что-то в этом роде. Сколько лет там гонялся за разбойниками, изучил каждый закоулок.

— Так далеко не забирались.

— Значит заберёшься! — Фишман в этом момент ничуть не походил на доброго штатского дядюшку, воистину настоящий полковник, — заберёшься и обозначишь какую никакую границу, чтоб было дипломатам о чём спорить.

— Тогда пригодится фотограф для фиксирования пограничных столбов, с привязкой фотографий на местности.

— Замечательная идея! Бери фотографа, набирай полсотни человек в отряд и вперёд! Но меру знай, близко к Мекке и Медине не подступайте. Русские ТАМ прикрывать не будут. В канцелярии о тебе извещены, вот, держи погоны второго лейтенанта, оружие и провизию на отряд получишь со склада Бровермана по моей записке.

— Когда выступать?

— Шустрый какой. Моряки говорят — выходим, вроде так? Должен подойти русский крейсер, сопроводить «Марту» через Суэц. И в Красном море присмотреть. А то мало ли что — команда на пароходе штатская, воевать не обучены. Им хоть сотню пушек поставь, хоть двести. Два-три дня есть. Ступай.

Несмотря на обещания полковника, прошло не два дня и даже не три — полная неделя минула с того времени когда Наум, сагитировавший в «пограничники» трёх сослуживцев и двух друзей детства (в том числе и Хаима Поткина) выгрузил на причале изрядный груз и начал эпическое препирательство с капитаном и боцманом «Марты» категорически не желавшими предоставить команде отважных рейнджеров помещение под амуницию и провиант. Гиркин стократ проклял порядки в создаваемой еврейской армии, каждые пять минут добрым словом поминая Особую Иерусалимскую Бригаду и службу под началом чуткого и заботливого отца-командира полковника Сыромятова. Но в конце концов всё как-то утряслось, образовалось и сорвавший голос Наум хмуро озирал «пополнение» — два десятка «добровольцев» прибывших на землю обетованную с началом военных действий России против Турции.

— С оружием обращаться умеете? — поинтересовался Гиркин, кивнув на выставленные в пирамиду надёжные «константиновки», каковые Российская империя с завидным постоянством штамповала сотнями тысяч, несмотря на то, что русская армия давно перешла на магазинные винтовки и карабины.

— Да ваше благородие, — вёрткий косоглазый парень радостно закивал.

— Откуда прибыл?

— С Одессы, первым пароходом, сразу как турок прогнали и открыли линию Одесса-Хайфа.

— В армии Израиля нет обращения «благородие», для вас я «господин второй лейтенант». Всем ясно?

— Да, господин второй лейтенант, — вразнобой ответили рекруты, повёрстанные в погранслужбу государства Израиль ушлым Поткиным, решившим помочь приятелю, переживающему за недоукомплектованность отряда — девять штыков еле-еле набрали…

Хаим наведался в управление морского порта и так красочно расписал перспективы и скорый карьерный рост героических защитников священных рубежей, что пришлось даже отбирать из претендентов, — винтовок и прочего снаряжения всего на 35 человек было получено. Пылкая молодёжь, прибывала на новообретённую Родину сотнями и тысячами. В принципе, такой вариант обговаривался с «сионскими мудрецами» ещё со времени обособления Иерусалима и появления там русских охранных подразделений. Евреи первоначально кряхтели, оплачивая содержание Особой Иерусалимской Бригады и султану немалые суммы пересылая за некое подобие автономии. Но через пару лет такой «полунезависимости» и уничтожения большинства шаек, а скорее племенных союзов живущих грабежом, из Европы пошёл солидный поток финансов и зажиточных переселенцев, не жалевших денег на безопасность. К 1881 году с помощью России и Франции была обустроена милицейская система, а зачатки армии подрастали и набирались опыта во вспомогательных ротах российской Особой Иерусалимской Бригады.

Науму повезло с получением офицерского чина — в день отхода «Марты» командующий израильской армией, ранее майор французской артиллерии Исаак Левин, назначенный военным министром, издал приказ по которому все подающие заявления о поступлении на воинскую службу поступают