Чаша гнева - Александр Борисович Михайловский

царя Фердинанда в прошлом для меня мире. А может быть, дело в том, что царские сатрапы уже не раз арестовывали этого человека, но он неизменно бежал из ссылки и снова брался за свое. Привычка, как говорится, вторая натура. Или он надеялся оправдаться перед товарищами по партии, среди которых было множество его сторонников?

Уже подняв пистолет к голове, Свердлов вдруг отбросил его и поднял руки, показывая, что сдается. И только тут я обратил внимание на то, что Ильичу, кажется, сделалось хреновато от всех сегодняшних переживаний, и сейчас он едва стоит, опираясь рукой на стол. Если сам гражданин Кондрат к нему еще не пришел, то кто-то из его меньших родственничков сейчас явно ошивается поблизости.

- Лилия, - сказал я в пространство, - ты мне нужна!

Хлоп! - И мелкая божественность уже тут как тут: стоит на сейфе в своем докторском прикиде, как тот же Ленин на броневике. У Кобы, да у Свердлова челюсти так и отвисли, а вот Ильич на это явление не прореагировал никак. Не до того.

- Я тут, папочка! - заявила маленькая проказница. - Кого тут нужно вылечить и от чего?

- Местному товарищу Ленину вдруг стало плохо, а от чего его лечить, разберешься сама, - ответил я.

- Опять ты, папочка, нахулиганил, - сказала Лилия, легко спрыгивая с сейфа на пол и подходя к Ильичу. - Нельзя было поаккуратнее?

- Я тут ни при чем, - начал оправдываться я, - это все вон тот тип, что направил на товарища Ленина оружие, а я только сделал так, чтобы он не смог выстрелить...

- Все равно, ты мог бы сразу скрутить этого гада в бараний рог и вывернуть наизнанку, - упрямо произнесла мелкая божественность. - Ведь ты же умеешь...

- Виноват, товарищ Лилия, - ответил я. - Исправлюсь. Больше не повторится.

- Ну ладно, посмотрим, что там стряслось, - кивнула наша маленькая лекарка. - Товарищ Коба, помогите мне усадить товарища Ленина на стул. Вот так. Аккуратней, аккуратней... Все, а теперь отойдите в сторону... здесь я власть, то есть врач.

Встав за спиной у вождя мировой революции, она принялась массировать ему голову, уделяя особое внимание вискам.

- Товарищи, быть может, стоит послать за настоящим доктором? - обеспокоенно спросил Коба.

- Товарищ Лилия - лучший врач во всех подлунных мирах, - вздохнул я. - Даже если обратиться к медикам цивилизации пятого уровня, то они будут бессильны без своей диагностической и лечебной аппаратуры. А моя приемная дочь - в одном лице и опытный врач, и лучшая медицинская аппаратура. И не смотрите, что она выглядит как двенадцатилетняя девочка, на самом деле под такой невинной личиной скрывается античная олимпийская богиня, которой уже больше тысячи лет. И все это время она практиковалась во врачевании, так как имеет к нему талант. Кстати, смотрите, товарищу Ленину уже явно лучше.

И действительно: щеки вождя мировой революции из желтых сделались розовыми, а по лицу расплылось выражение блаженного наслаждения. Прикрыв глаза, он явно получал удовольствие от Лилиного массажа, как кот, которому чешут за ушами.

- Сейчас не случилось ничего особенно страшного, - сказала Лилия вполголоса. - Просто небольшой спазм сосудов, который я смогла снять своими обычными методами, даже не прибегая к чему-то экстраординарному. Но товарищу Ленину требуется как можно скорее пройти у меня полное обследование в Тридесятом царстве и получить предписанное лечение, а иначе недалеко до беды.

После этих слов Ильич широко открыл глаза и вздохнул.

- Пожалуй, товарищ Лилия, я снова бодр и полон сил, - заявил он. - Спасибо вам за своевременно оказанную помощь. Это было архиинтересное знакомство.

- Это еще не все, товарищ Ленин, - сказала Лилия, доставая прямо из воздуха высокий стакан с искрящейся водой Фонтана. - В качестве завершения лечебного сеанса прямо сейчас выпейте эту живую воду.

- Живую воду? - переспросил вождь мирового пролетариата. - А разве это не сказка?

- В каждой сказке есть лишь доля сказки, - ответила Лилия. - Вы только попробуйте, и тогда поймете, что это лучший напиток в вашей жизни.

Ленин начал с маленького глоточка, потом сделал несколько крупных глотков, а остаток стакана осушил уже залпом.

- И в самом деле, - сказал он, отдавая Лилии стакан, который тут же растаял в воздухе, -это не вода, а какая-то амброзия. Теперь энергия меня просто переполняет, а мысли ясные, будто из хрусталя.

- На самом деле амброзия на Олимпе в последнее время стала уже не та, - сморщила носик Лилия. - Кислятина. Наверное, экономят - Геба на одном, а Ганимед на другом. А вот Дух Фонтана за качество своей Живой Воды отвечает. Я каждый день буду присылать вам по одному стакану такой воды, и тогда сил у вас хватит на все первоочередные дела с моим приемным отцом Серегиным. А потом оставите за себя товарища Кобу, и добро пожаловать ко мне на обследование. А сейчас позвольте откланяться - свое дело я уже сделала.

Лилия, умница, не стала сразу говорить местному Ильичу, что ему придется оставить пост председателя Совнаркома и сосредоточиться на теоретической работе. Вино власти уже ударило этому человеку в голову, и теперь отучить его от этого хмельного чувства будет непросто. И уж точно это разговор не стоит затевать между делами.

- Итак, товарищи, - сказал Ленин, когда Лилия исчезла в неизвестном направлении, - в первую очередь нам требуется решить, что делать с товарищем Свердловым, который нам теперь больше не товарищ. Все, укатали сивку крутые горки. Ну а потом, мы хотели бы знать, чего такого архиважного хотел сказать нам товарищ Серегин, когда пришел сюда по одному делу, а наткнулся на другое.

- Там, - потыкал я за спину, туда, где должен был располагаться портал, - встречи с вами дожидаются министр иностранных дел Германской империи Рихард фон Кюльман и министр иностранных дел Австро-Венгерской империи Оттокар фон Чернин. Мы с ними пришли к некоему рамочному взаимопониманию о том, каким должен быть мирный договор, взаимоприемлемый и для Советской России, и для стран Четверного союза, и теперь вы вместе с ними должны изложить это понимание на бумаге, чтобы было понятно, что, кому и сколько вешать в граммах. Кайзер Вильгельм пока против, но я умею убеждать, а потому пройдет совсем немного времени, и он тоже будет двумя руками «за».

Яков Свердлов хотел было протестующе заорать, но товарищ Бергман