Джагатай-Хан: Боевой Ястреб Чогориса - Крис Райт

достиг границы субсектора и приготовился к рывку во мрак неисследованной пустоты — в так называемый Залив Лхострум, — фантомная отметка превратилась в нечто осязаемое.

— Нас вызывают, Каган, — доложил главный связист «Бури мечей» за семь часов до очередного запланированного перехода через имматериум.

Вскинув бровь, примарх обернулся к Таргутаю, который стоял возле командного трона.

— Имперцы? — спросил Хан.

— Судя по идент-кодам, Девятый легион Астартес — точнее, их основной корабль, «Красная слеза».

Как только главный связист умолк, на авгурных линзах вспыхнули строчки рун.

— Примарх Кровавых Ангелов просит о встрече с братом-примархом Пятого легиона, Звездных Охотников, — нараспев произнесла госпожа астропатов «Бури мечей» со своего высокого сиденья, опутанного клубками синапсных кабелей. — Он приносит поздравления в связи с тем, что мы так долго уходили от погони, и теперь запрашивает разрешения подняться на борт для формального знакомства.

Джагатай какое — то время размышлял, наблюдая за приближением отметок на локаторе. Другие звездолеты по-прежнему находились вдали от зоны прямой видимости и с трудом поддерживали крейсерскую скорость «Глорианы», собирающейся войти в прыжок.

— ЧTo думаете? — спросил Есугэй.

— Что я предпочту не пускать брата сюда, а посмотреть на его корабль изнутри. — Поднявшись с трона, Каган жестом велел воинам кэшика начать приготовления. — И что тебе лучше пойти со мной.

Флагман Девятого легиона оказался в равной мере орудием войны и произведением искусства. Каждую поверхность его десятикилометрового корпуса украшали классические образы ваальской культуры, носители которой обитали в ржаво-красных пустынях, где из — под песков выступали реликты прежней, более утонченной цивилизации, сгинувшей в катастрофических войнах, Некоторые утверждали, будто Кровавые Ангелы обязаны поразительным чувством прекрасного именно этому сочетанию окружающего разора с наследием ушедших эпох. Их почтение к прошлому неразрывно переплелось с горьким осознанием того, как бессердечна история. Воины творили с прицелом на вечность, наполняя свои шедевры как силой, так и изяществом, и поэтому они казались непокорным криком, что отвергал изменчивость бытия, едва не уничтожившую ваалитов.

Пока челнок Хана летел вдоль длинной верхней секции корабля, чтобы затем подняться к башням командного мостика, примарх рассматривал почти чрезмерно пышное убранство планширей и взрывозащитной обшивки. Золотые лица под резными локонами волос, бронзовые узоры на угольно-черных пластинах, изгибы опорных элементов конструкции, перемежающиеся чисто декоративными пристройками. На фоне «Красной слезы» флагман Джагатая казался ободранным, напоминал осколок кости рядом с ларцом самоцветов.

— Ими можно восхищаться, — заметил Каган, глядя, как внизу мелькают шпили и купола.

Цинь Са оставался невозмутимым — вождь кэшика не любил излишеств. Таргутай выглядел как — то неопределенно: он, как всегда, одинаково внимательно следил и за видимым миром, и за незримым.

— Нас изучают, — наконец сообщил Есугэй. — Они не стесняются применять колдунов.

Хан резко взглянул на него:

— Могучих?

— Это образцовый звездолет легиона, Каган. Так что да, они пугающе сильны.

Транспортник скользнул в исполинский ангар, где ждал почетный караул — пехотинцы Кровавых Ангелов, выстроенные в несколько каре. Их возглавлял воин, закованный в сверкающие под люмен-прожекторами доспехи из чистого золота. Его броню, настолько же замысловатую, как и все прочее на этом корабле, отполировали до такого блеска, что она казалась стеклянной. Командир не носил шлем, и Хан разглядел его лицо с точеными чертами, очень похожее на те, что виднелись повсюду на барельефах и пилястрах.

Челнок коснулся палубы, и Джагатай вышел из люка. Слева от него шагал Таргутай, справа — Цинь Са, а за ними спускался минимальный эскорт из четырех бойцов кэшика в терминаторских латах.

Кровавый Ангел без шлема отдал учтивый поклон.

— Добро пожаловать на «Красную слезу», мой господин. Я — Азкаэллон из Сангвинарной гвардии. Ангелу не терпится лично повидать вас после того, как он многое услышал о ваших достижениях.

Каган приветственно кивнул легионеру. На Терре подобные мероприятия часто оборачивались неловкостями, поскольку примарх едва сдерживал презрение к безликой армии чиновников и придворных того мира, однако здесь он не ощущал ничего подобного.

Оглядев друг друга, Азкаэллон и Хан, похоже, остались довольны тем, что увидели перед собой одинаково рьяных, безупречных и непреклонных воинов.

Джагатая со свитой повели наверх через множество ярусов боевой баржи. Чем ближе группа подходила к командным уровням, тем чаще встречались мраморные колонны и полы с красными прожилками. Белых Шрамов проводили в зал для приемов девятого примарха, расположенный в паре сотен метров от громадного обзорного купола на вершине комплекса управления кораблем.

Азкаэллон помедлил возле двойных дверей с детальным узором из перекрывающихся цветов и терниев.

— Мой повелитель высказал пожелание, чтобы вы беседовали без свидетелей, как два брата. Если угодно, господин, мы пока что… развлечем ваших спутников.

Таргутай рассмеялся.

— Испытание силы? — пробормотал он. — Очень… по-гладиаторски.

Цинь Са, словно проснувшись, с новым интересом взглянул на сангвинарного гвардейца.

Согласившись, Хан вошел в помещение один. Когда створки закрылись, он обратил внимание на приглушенный стук сабатонов, удаляющийся к дуэльным ямам, и решил, что воины идут вполне компанейски.

— Ты уж прости моих сыновей, но вы любопытны им, — раздался голос с другой стороны зала. — Мне, честно говоря, тоже.

Покои оказались просторными. Кессонный потолок опирался на ряды колонн, стенные панели покрывала лепнина в виде символов родного мира Кровавых Ангелов. На подставках с бронзовым покрытием стояли фарфоровые вазы. В центре комнаты возвышалась массивная базальтовая композиция — борьба идеализированного человека с извивающимся змием. Под ними находилась большая полусфера, выложенная мозаикой в виде красных стен знаменитой крепости-монастыря IX легиона.

Все в помещении выглядело симметричным, размещенным с соблюдением строгих геометрических пропорций. Гармония здесь была осязаемой, такой же материальной, как внешние украшения, которые лишь подчеркивали основополагающий принцип.

Творец этого зала обладал не только завидным интеллектом, но и одухотворенностью. И, вполне вероятно, Хан сейчас смотрел именно на него.

Ангел Сангвиний был не просто красив. Слово «красота» звучало до странности слабо в применении к девятому примарху и производимому им впечатлению. Хотя он выглядел как опасное, откровенно