Я – значит смерть - Ева Витальевна Шилова

и впрямь покалечусь, падая в обморок. Отключилась я на первом же глотке.

Интермеццо

Пришла в себя, когда за окошком было светло. Веточки развеваются, птички поют, место какое-то не очень знакомое. Или знакомое? А, лазарет! Ну, раз очнулась, потребуем объяснений. Сражение с врачами я выиграла, пусть и не сразу. Они что-то бубнили насчет потери сил и их восстановления, и необходимости более полного обследования.

Из санчасти я пусть и выползла, но хоть на своих ногах. А подходя к нашему корпусу удивилась – происходило нечто непонятное: студентов практически не видно, зато какие-то бравые молодцы явно охраняли вход и попытались меня не пустить в родное общежитие. Это с какого такого перепугу? Война, эпидемия, расформирование Академии, что? А эти наглые бугаи меня попытались развернуть и загнать в главный корпус. Не надо хамить выпускнице «группы Я», очень вредное это занятие, и вот они тихо стонут лежа. Я добралась до нашей с Рен комнаты и наконец-то смогла вымыться и переодеться. А заодно и перехватить бутербродик на кухне. Ноги, честно говоря, еще малость подкашивались, хороший у меня яд получился, качественный. Ладно, выяснить все же надо, куда и почему окружающие подевались. Бугаи уже не лежали, а сидели, и даже относительно вежливо сообщили, что меня жаждут видеть в главном корпусе. Нет, сначала один что-то такое неправильное выдал, типа «да я тебя», ну и лежи дальше, только теперь молча. Зато второй честь по чести обсказал, что тут у нас расследование по причине смерти студентки. Опаньки. В главный корпус я почти летела, если мое ковыляние так можно назвать. Навстречу мне вышла Улавская с перекошенным лицом и огорошила меня окончательно – утром умерла Буся Воронская. «Примета сработала, – прошептала я. – не могло все быть хорошо». Была выругана за суеверия и отправлена в аудиторию Б-32. «А оценка-то у меня хоть какая?» – взмолилась я. «Оценка? А… «отлично» плюс рекомендация в магистратуру». Уф, ну хоть с этим повезло, и дальше я поковыляла явно бодрее.

А около аудитории Б-32 собралась вся моя группа с вытаращенными глазами. Некоторые девчонки плакали. Ляса явно трясло.

– Что случилось?

– Буся утром не проснулась, – хмуро ответила Лиса. – Врачи ничего толком сказать не могут. То есть говорят, что смерть естественная, но странная. Не то несчастный случай, не то кто-то отдельно постарался, не то примета «группы Я» сработала.

– И… что?

– Расследование будет, что.

– А как это происходит, кто-нибудь знает?

– Знаем. Сегодня на торжественное вручение дипломов приехал сам начальник Канцелярии контрразведки Кальварский, говорят, хотел к себе кандидатов набрать, а тут у нас вроде как преступление, вот они с деканом и будут допрашивать нас по отдельности. Очень я удивлюсь, если не вывернут каждого на изнанку.

Сам начальник Канцелярии контрразведки – опа! Нехило так день начинается, что ж дальше-то будет.

Из аудитории Б-32 выскочила Эсса Мионская-тер и сказала сестре: – Иди, декан ждет. Почти одновременно из Б-33 вылетела заплаканная Алмарская и кивнула Осе: – Твоя очередь пообщаться с контрразведкой.

Ах, вот оно как происходит, параллельный допрос, значит! А интересно, как они потом собрались информацию сводить к общему знаменателю. Ладно, стоим ждем своей очереди. Страшно–то как, а.

Нелирическое отступление

– Докладывай.

– Согласно приказу, накануне защиты дипломов приготовила в лаборатории сыворотку и налила в бутылку с малиновой настойкой, стоявшую в первом ряду в кухонном буфете.

– Почему накануне?

– Сыворотка действует максимум 30 часов, раньше подливать бессмысленно. А с утра всех вместе строем погнали на защиту, добавить было бы невозможно.

– Почему в малиновую, а не в другую?

– Конец года, почти все изничтожили, остались только малина и ежевика, а Буся ежевику не переносит.

– А если бы другую бутылку взяли?

– Малиновой оставалось ровно две, а градусов там смотреть не на что, так что обязательно бы открыли обе. Так и получилось.

– Период замедления?

– Двенадцать-четырнадцать часов.

– Откуда лишние часы?

– Она же не смертник, нельзя заставить ее выпить ровно отмеренную дозу и засечь время, поэтому тринадцать плюс-минус час. Кроме того, до утра все компоненты в бутылке уже успели разложиться, посуду помыли, следов быть не должно.

– Логично… Что ж, молодец, объявляю благодарность, премия по высшему разряду. Для остальных: разговор у нас был о твоем времяпрепровождении за последние два дня. Я тебя малость напугал, что остальным и сообщишь. Свободна.

Глава 6

Мы стояли в коридоре, не зная, что нам делать. Декан после нашего допроса увел начальника Канцелярии контрразведки к себе в кабинет, а мы остались под присмотром дюжих мордоворотов.

– И что дальше? – не выдержала Рен.

– Решение принимать будут, – буркнула Дор.

– А… какое решение? – робко уточнила Лиля.

– Кто останется, а кто в шахты переберется, – зло оскалилась Оса.

Ну, понятно, она-то точно уверена, что ее папаша-герцог прикроет, если что, а вот подавляющему большинству надеяться не на что, то есть не на кого. А интересно, кем из нас решат пожертвовать, если и впрямь придется Осу «прикрывать»? А зачем ее прикрывать, неужели это действительно убийство и Истарская виновата? Видимо, такая мысль пришла в голову не мне одной, потому что Осу недружелюбно начала разглядывать вся группа.

– И кто, по-твоему, в шахты переберется? – прохладно спросила Ника.

– Это я не знаю. Но знаю, что не я, а остальное меня не волнует.

– А ты не очень торопишь события? – «включилась» Тина. – Врачи же говорят, что смерть естественная.

– Ага. Только наступила она почему-то после употребления некоторых наливок, – усмехнулась Оса.

– А ничего так, что те самые наливки все мы пили неоднократно без малейших последствий, а некоторые, не будем показывать пальцем кто, так даже и добавки требовали! – возмутилась Кэт.

– Не знаю, не знаю, – безразлично повела плечом Оса. – Говорят, раз на раз не приходится… Только не зря же врачи все бутылки унесли на исследование, глядишь, и найдут чего.

Возмутился даже Ляс. Перестал трястись и сумел высказаться о необходимости вести себя достойно. Браво, голубь! Герцогинюшка даже глазом не моргнула, и тут же подлила яду:

– Да я-то уеду. И буду вести себя достойно. А вот те из вас, кто останется в магистратуре целых два года будут сомневаться, не с убийцей ли вместе учатся.

«Группа Я» во всей красе, да. Но мы против воли начали исподтишка посматривать друг на друга, прикидывая варианты.

– Так мы и есть убийцы, работа такая, – мрачно напомнила я. – Если б Буся не была нашей одногруппницей, наши же наставники так и сказали бы: «Трупом больше, трупом меньше – чего рефлексируем?»

– Да, тебе-то хорошо, ты в лазарете провалялась, а кто-то из нас кандидат на