Пленники Аксиса - Владимир Сергеевич Василенко

его неосознанно метнулся в сторону ближайшего надзирателя, маячившего метрах в десяти от нас, рядом с открытым фургоном-клеткой.

— С тех пор всё время взаперти. Сначала нас в подвале дома держали, на следующий день переправили в какую-то крепость. Там мариновали, наверное, с неделю. А потом — сюда повезли. Но что, куда, зачем — хрен разберешь без языка. Хотя попадаются знакомые слова. На латынь похоже.

— Да, явно есть общие корни. Вам, как медику, должно быть, проще будет разобраться.

— Угу. Если бы я ещё помнил ту латынь с института, — усмехнулся Шаль. — Нас тут потихоньку учат, самым простым словам. Но это последние пару дней, пока в пути были. В крепости нами вообще никто не занимался. Согнали в загоны, как скот, разделили по небольшим группам. А дальше — только кормили да осматривали по несколько раз в день.

— Карантин.

— Думаешь? А хотя… Да, похоже на то.

Я в который раз напоролся на его внимательный, изучающий взгляд и отвел глаза. Волей-неволей я испытывал чувство вины перед ним, да и перед всеми остальными узниками. Просто из-за того, что я-то на свободе, а они тут. Хотя умом понимал, что это глупо. Что я мог сделать-то? Да и всё это время я тоже не прохлаждался.

— Ты сам как? — спросил хирург. — Смотрю, освоился. Только штуки этой золотой на руке не видно.

— А, долгая история. Расскажу как-нибудь. Когда выберетесь отсюда.

— Дочку-то нашёл?

— Нет, — помрачнев, буркнул я. — Но она жива. И я её обязательно разыщу.

— Почему-то верю, — усмехнулся он. — Ты мне показался жутко упрямым. Такие кого хочешь достанут, хоть из-под земли.

Он машинальным жестом потянулся куда-то в область груди, а потом раздражённо тряхнул ладонь. Поймав мой взгляд, пояснил:

— Да привычка дурацкая. Сигареты кончились ещё в крепости. Да и ломка уже проходит. Но руки-то помнят.

Разговор наш явно надо было сворачивать. Энки отвел нашего сопровождающего уже шагов на двадцать, но другой надзиратель — тот, что тёрся неподалёку — то и дело с подозрением поглядывал то на нас с Шалем, то на демона.

— Слушай, раз уж ты тут разобрался во всем получше моего… — полушёпотом, склонившись ко мне ближе, быстро проговорил хирург. — Что думаешь про весь это лагерь? Что с нами дальше будет?

— Ну, вы сами-то понимаете, где находитесь?

— Понятно, что это не Земля. Другая планета какая-то. И мы здесь пленники. Но что с нами будет дальше?

Я ответил, как есть, не пытаясь подсластить пилюлю. Времени на это не было, да и Шаль не кисейная барышня.

— Вы не просто пленники. Вы рабы. Вас выкупил один из местных крупных работорговцев. Теперь, как я понимаю, везёт в ближайший город. И судьба у вас соответствующая. Кого-то вон собираются в бойцовские ямы продать. Женщин — в бордели…

— Да, была и такая версия, — сокрушенно покачал головой Шаль. — Только верить в неё не очень хотелось. Ну, что ж… А этот тип с тобой что, один из покупателей?

— Нет.

— А кто?

— Тоже в двух словах не объяснишь. Но… Знаете, я ещё вернусь. Посмотрю, что можно сделать, чтобы освободить вас.

Обещание это зрело с самого начала разговора. Поначалу это были чистые эмоции, но я подтянул к этому решению и кое-какие разумные доводы. Например, то, что для моих экспериментов с амальгамой мне бы очень пригодились консультации человека с медицинским образованием. Да и вообще, один в поле не воин, и хотелось бы уже обзавестись союзниками, которые точно не связаны ни с Аксисом, ни со всякими потусторонними силами. И самое очевидное направление поисков таких союзников — это бывшие жители Земли.

Размышляя о своих стратегических целях, я даже подумывал о том, чтобы постепенно стягивать землян, объединять их, основав что-то вроде собственного Дома. Впрочем, и без этого пленники Аксиса из разных миров стараются держаться вместе, образуя диаспоры в каждом из анклавов, в которые их привозят. Это естественный процесс, когда ты попадаешь в чужую среду.

Об этом я узнал, расспрашивая Аму. Правда, узнал и о том, что арраны стараются бороться с этим явлением, и потому максимально рассеивают гелотов из каждой свежей партии, чтобы они не сбивались в большие сообщества.

— Освободить? — с лёгкой усмешкой спросил Шаль. — Всех нас? Тут вообще-то несколько сотен человек.

Я покачал головой.

— Всех — не обещаю. Я ж не волшебник. Но вот вас лично постараюсь вытащить. Услуга за услугу. Вы ведь меня выручили тогда…

— Ну, ты сравнил!

— Тем не менее, — твёрдо сказал я. — Обещаю.

Шаль озадаченно покачал головой.

— Ну, не знаю… Если думаешь организовать побег — то будет сложно. Я тут на особом счету. Видишь, вон тот тип с меня глаз не сводит.

— Почему?

— Из-за того, что я врач, видимо. Меня ещё в крепости заприметили, когда увидели, что я первую помощь оказывал нескольким бедолагам. Раненых много было. Кому раны обработать, кому вывих вправить. И отношение ко мне сразу установилось особое. Кормят лучше, оберегают. Так что, в целом-то, не бедствую.

— Но вы — раб, — жестко напомнил я. — Или, может, вас устраивает такая участь?

Он посмотрел на меня снизу вверх — внимательно, с прищуром.

— Конечно, нет. Просто… Ты мне ничего не должен. Так что не надо из-за меня рисковать. Этот тип, который здесь главный… Знаешь, с ним лучше не связываться. Тот ещё упырь. Тебе повезло, что его сейчас в лагере нет. Он свалил почти сразу, вместе со своим гробом на колесах.

— Каким ещё гробом?

— Отдельный такой фургон. Небольшой, но бронированный наглухо. Видимо, с очень ценным грузом. Что внутри — никто не видел, но охранялся он сильнее, чем все остальные, вместе взятые.

— И что внутри? Тоже рабы?

— Да кто ж его знает… — Шаль неопределённо пожал плечами. — Но что-то живое. Скорее даже монстр какой-то. Изнутри время от времени удары были слышны и рёв.

— Хм… Ладно, разберёмся. Но в одном вы правы. Побег — это плохая идея. Если кто-то в лагере думает об этом — вы лучше их отговорите. Пока бежать отсюда попросту некуда. Дикие места кругом, не выжить.

— Понял, — после заметной паузы кивнул он. — Ладно, тебе пора. У надзирателя вон терпение лопнуло.

Он, не прощаясь, развернулся и ушёл дальше под навес. Надзиратель, ошивающийся неподалёку, и правда направлялся прямиком в нашу сторону. Я, сделав вид, что не замечаю его, поспешил за Энки.

Но всё равно, конечно, я спалился. Надзиратель доложит хозяину, что кто-то посторонний разговаривал с его ценным рабом, причём на его языке.