Эйдзи Микагэ - Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 7

– Что такое, Мария?

Она кашлянула и довольно улыбнулась.

– …Хи-хи, ничего…

– А? – я реально удивился: совсем не в ее характере звать меня без причины.

– Говорю же, ничего. Просто захотелось тебя увидеть… кха! кха!

Больше она ничего не сказала. Похоже, действительно она позвала меня только за этим.

Я вернулся в кухню, скребя в затылке. Закончив готовить удон, я отнес миску в гостиную.

Мария встала и, хоть и шатаясь от слабости, все же добрела до своей подушки. Сев на нее, она, однако, почему-то не взяла палочки, а лишь молча смотрела на миску.

– …Что-то не так?

– Просто кажется, что он очень горячий. Слишком горячий; даже если подуть, все равно есть нельзя.

– А, понятно. Ну, ешь не спеша, – ответил я. – Что? Чего ты дуешься?

– Какой же ты тупой. Вместо того, чтобы самому… кха! кха! …остудить их для меня. Какой же ты мужчина?

– Эмм…

Она говорит таким слабым голосом такие смелые вещи. Короче, она хочет, чтобы я дул ей на лапшу и сам кормил?

– …Ээ…

Эй, я же стесняюсь!.. Так ведь делают только парочки, у которых, ну это, любовь-морковь?..

– Быстрее.

– …Но я это… я стесня-…

– Быстрее, я сказала.

Похоже, она собиралась на меня так вот сердито смотреть, пока я не подчинюсь. Поэтому я сдался и сделал, как она велела.

Я взял своими палочками несколько лапшевин, подул на них и поднес ко рту Марии. Однако та есть не стала.

– …Эмм, что-то еще не так?

Она молча ухмыльнулась.

– Ты же не хочешь, чтобы я тебе сказал «скажи "ааа"», нет?.. – нерешительно спросил я.

– Кажется, на этот раз ты понял. Давай.

– …Скажи «ааа».

– Громче.

Вот блин!

– Скажи «ААА»!!! – и я выставил палочки. По-моему, я стал еще краснее, чем Мария с ее жаром.

Наконец-то она открыла рот и показала мне свой беззащитный, красный язык.

Должен признать, при виде такого ее лица мое сердце забилось сильней.

– Мм.

Она всосала лапшевины и, довольно улыбнувшись, сказала:

– Пресновато.

Вот же придира!

– Да, и остальное я съем сама, а то мороки много.

А несколько секунд назад она о чем меня просила?!

Однако Мария свою пытку только начала. Покончив с удоном, она принялась раздеваться. Внезапно. Без предупреждения.

Разумеется, под пижамой у нее ничего не было, кроме белья.

– Ч-что ты делаешь?! – завопил я, отчаянно отводя глаза.

– Моя пижама вся потная, потому что я ее не меняла весь день. Кроме того, я только что съела горячее. Ощущение такое отвратительное!

– Это еще не повод раздеваться у меня на глазах! Мария, ты что, от жара эксгибиционисткой стала?

– Ну, я, конечно, предпочла бы сходить в душ, но что если я там упаду в обморок? И потом, когда болеешь, душ неполезен. Поэтому, Кадзуки, оботри меня, пожалуйста, влажным полотенцем.

– …Т-ты шутишь, да? Посмотри на себя! Ты, блин, в одном белье! Тебе должно быть стыдно! В смысле, ты же девушка, да еще на год младше меня!

– Неважно. Давай.

Она стала не только придирой, но и извращенкой.

– А что если, эээ, а что если твоя голая кожа меня возбудит и я на тебя наброшусь?

– Не имеет значения – я все равно только наполовину в сознании и все забуду. Так что это не будет считаться.

Это звучит еще более неприлично!

– …Эхх… – глубоко вздохнул я, отказываясь взывать к ее разуму. Такой человек, как Мария, от своих слов не отступится. И потом, наверно, ей действительно было неприятно из-за пота. Наверно.

Наполнив таз горячей водой, я намочил в нем полотенце, выжал и приложил к худенькой спине Марии.

У меня перехватило дыхание.

А как еще я мог среагировать? Я видел ее белый лифчик, хоть и старался изо всех сил смотреть в другую сторону.

Гхх… кажется, я сейчас сорвусь.

– Думаешь, сейчас сорвешься?

– Ни фига! – ответил я.

Я бы не набросился на нее, даже если бы сорвался. Я не хотел заниматься сексом с Марией под влиянием импульса. Мария дразнила меня, потому что прекрасно это знала.

Черт побери… она вертит мной, как хочет, да? Блин…

Это манекен, начал я убеждать себя. Просто манекен. Манекен.

Когда я кое-как закончил обтирать ей спину, не свихнувшись по ходу, я перешел к остальным частям тела. Снова выжав полотенце, я принялся обтирать руки Марии.

Стройное тело Марии вовсе не обладало девичьей мягкостью. И ребра были отчетливо видны. Ее тело еще не созрело полностью.

– Гх…

Я невольно напомнил себе, что она не манекен. Мои руки застыли.

– Что случилось? Давай быстрее.

Мария ухмылялась до ушей. Она явно ловила кайф от происходящего.

Чисто к сведению: я тоже хочу к тебе прикасаться! Мне тоже это нравится! Мы тут на равных!

Подбадривая себя этим враньем, я закончил обтирать ее тело. Мое сердце так колотилось, что я полностью вымотался, и мне пришлось лечь, чтобы отдышаться.

Однако Мария продолжила свою пытку.

– Кадзуки, мне холодно!

– Чего?

Мария сделала вид, что дрожит. От ее следующего приказа я пришел в ужас.

– Согрей меня.

Закончилось все тем, что мы легли вместе в одну кровать, причем на Марии поверх белья была только футболка.

Ее длинные волосы лезли мне в нос. Я чувствовал ее спину и ноги, прижимающиеся к моему телу.

Теперь-то можно, да? Мне разрешено на нее наброситься, да? Она же ясно дает мне понять, что не против!.. Но – да, я знаю! У меня кишка тонка взять и на нее напрыгнуть!

Поскольку мы лежим спина к спине, я не вижу ее лица, но уверен – она сейчас довольно улыбается.

Однако почему-то Мария ничего не говорила, чтобы подразнить меня еще. Я слышал только ее дыхание. Она лишь молча сжимала мне ладонь, и больше ничего.

Я спросил себя: «Она уже уснула?» – и как раз тут она наконец тихо произнесла:

– Это навевает воспоминания… – и она чуть шевельнула головой. – Каждый раз, когда мое тело меня подводит, как сейчас, я вспоминаю запах медпункта в моей старой школе. У меня были слабые легкие, и я плохо ладила с одноклассниками, поэтому часто, как только приходила в школу, шла прямиком в медпункт. Тогда, кроме сестры, у меня…

Тут она замолчала.

– Мария?

О своем прошлом Мария никогда не рассказывала. Вообще-то из-за «Ущербного блаженства» она ничего и не помнила.

– …От жара моя голова начала выдумывать какие-то глупости… Забудь, что я сказала.

Я не стал задавать вопросы. Если бы и задал, все равно она бы не ответила.

– Прости, Кадзуки, – прошептала она, по-прежнему лежа ко мне спиной. – Я не хочу, чтобы ты подхватил от меня простуду. Прости.

«И ты об этом говоришь только сейчас?» – захотелось сказать мне, но я сдержался, решив, что беспокоилась она об этом все время, просто не решалась произнести вслух.

– Не волнуйся. Я нисколько не против. У тебя такой сильный жар, что за тобой в любом случае нужно кому-то присматривать, и я не хотел бы, чтобы это делал кто-то другой.

– Я знаю, что ты говоришь серьезно, но это-то меня и беспокоит, – ответила она. – Ты такой ласковый, что я беспокоюсь. Правда.

– …На самом-то деле не очень сильно беспокоит, а?

– Сильно. Я не должна так полагаться на кого-то… Я должна быть одна… и все-таки я хочу быть с тобой всег-…

Ее слова угасли.

– Мария?

Я услышал ее спокойное дыхание. Сперва я подумал, что она притворяется спящей, но потом понял, что она на самом деле спит.

Обычно Мария не выказывала свои слабости так открыто. Должно быть, из-за жара она не вполне себя контролировала.

– …Я останусь с тобой, даже если тебя это будет беспокоить, Мария. Я буду с тобой, даже если со мной случится что-нибудь похуже простуды. Я сделаю все, чтобы остаться с тобой. И отдам все.

И, обняв ее хрупкое тело, я прошептал:

– Давай будем вместе всегда.

Я не пытался признаться в любви или сказать что-то особенное. Слова сами собой сорвались с моих губ.

Я знал, что мы уже связаны прочнейшими узами, что мы уже существуем как одно целое.

Одна лишь Мария верила, что нам еще не поздно разделиться вновь.

– Даже если ты исчезнешь в каком-нибудь другом мире, Мария, – прошептал я, ласково гладя ее по волосам, – я обязательно тебя отыщу.

Это воспоминание запечатлело обычный эпизод нашей повседневной жизни, но эта повседневная жизнь, которая была у нас с ней вместе, и есть причина, которая заставляет меня вставать.

Моя мотивация достаточно сильна, чтобы я создал целую гору трупов.

Я всегда говорил, что я рыцарь Марии. Я всегда говорил, что уничтожу все, что между нами, что убью каждого, кто стоит у меня на пути, что перелезу через горы обломков и горы трупов, чтобы прийти ей на выручку.

Я просто готовлюсь действовать. Ничего больше.

***

Оставим в покое наш флэшбэк и перенесемся в фальшивую реальность, которая держит меня в плену.