Ахэнне - Mortal Kombat: Icedpath

Взор Рэйдена ожег Саб-Зиро с головы до ног:

— Не тебе судить о справедливости, Саб-Зиро, Посвященный Холода, ибо деяния Древних Богов — изначально благи, и нет изъяна в них, в тебе же говорит гордыня.

— Гордыня?! Нет… Моя вина — в том, что не уберег их. В том, что впутал в петлю смерти… Да, я признаю. И никогда не прощу себе этого, Рэйден, — он закусил губу. — Рэйден… я не хочу участвовать в Турнире. Я — отказываюсь. Я вернусь в Китай и убью всех Лин-Куэй. По очереди. Я не стану вызывать их на дуэль, они предали Честь, пусть и от меня не ждут благородства. Я заставлю их страдать, — глухо, тяжело выговаривал Саб-Зиро. Из порезов сочилась кровь, и ему чудилось — это льдистое марево, что пожрет убийц Смоука и Рокси. Да свершится. — Я бы Охотился и на Богов, если б сумел дотянуться…

— Достаточно, Посвященный Холода, — остановил Рэйден. — Ради памяти брата твоего, преодолей теперешнюю боль.

Внезапно тон Рэйдена сделался мягче — не грохот грома, а шепот человека. Друга.

— Поверь мне, Саб-Зиро, я ведаю, что есть мука и смерть, предательство и потеря близких. Но ты не вернешь их ни вековечным трауром, ни бессмысленной жестокостью. Ты великий боец, но и тебе не под силу противостоять целому Клану и Богам. Да и не нужно это…

— Тогда — что мне делать, Рэйден? — выкрикнул Саб-Зиро. — Оставить так?!

— Всем воздастся по деяниям их, — невесело усмехнулся Рэйден. Будто повторял чьи-то умные слова… но не слишком доверял им. — Тебе — Турнир, защита Земли.

— А как же Клятва? Я поклялся мстить… Скорпиону, Лин-Куэй…

— Древние Боги рассудят, Саб-Зиро. Я не имею права отвечать тебе…

Он замолк. Саб-Зиро тоже. Гигантская медуза усталости растерла его в щупальцах, атрофируя мысли, чувства… Он так устал. Он разбит — не склеить… лед нельзя склеить, и бессмысленно собирать осколки.

(я все еще жив)

Зачем? Глупо… если бы он погиб вместе со Смоуком и Рокси — как бы проще все стало. Смерть решает самые трудные задачки, у нее на все готов идеально точный ответ.

(я — должен жить)

Не из-за приказа Древних Богов. Бунтарь-Саб-Зиро послал бы и самого Тьена к Шэнг-Цунговой бабушке, но Турнир…

Не во имя смерти — но спасения.

Но — почему он?!

— Почему — я?!

— Подойди сюда, — позвал Рэйден. Сквозь туманное "нигде" Саб-Зиро последовал за богом.

— Смотри, — произнес тот.

Саб-Зиро смотрел. В пустоту. Она неторопливо загустела, извиваясь спиралью. Открылся вид на Землю из космоса.

— Ну и что? — безучастно пожал плечами Саб-Зиро.

Видение сфокусировалось на каком-то густонаселенном районе. Люди, много людей, мегаполис кипел аналогично Сан-Франциско. Молодая женщина ведет за руку дочку с салатовым бантом в белокурых локонах, стайка тинейджеров шумно обсуждает новую компьютерную игру. Влюбленная парочка, таясь от посторонних взглядов, украдкой целуется. В сквере, столь схожем с осенним парком Сан-Франциско.

— Ты желаешь им смерти? — отдаленный гулкий, будто из колодца, риторический вопрос.

— Нет. Мне все равно.

— Смотри.

Другая картинка. Спокойные леса, умиротворяющая прохладная зелень, уже расцветившаяся осенней модой. Лес живет его неприметной, отстраненной и необходимой всему живому, судьбой. Зачастую — не пересекаясь с людьми.

Рябь на поверхности огромного озера хрустальна, позванивает тонкой игристой мелодией.

— Ты хочешь, чтобы это исчезло, обратилось мертвой пустыней?

— Мне… все равно.

Щелк. Китай, безошибочно определил Саб-Зиро. Храмы богов и мудрецы, хранящие древнее Знание, столь непохожее на летальное искусство Лин-Куэй. Пожелтевшие от времени фолианты подобны святыням в благоговейных руках учителей — и восхищение переливается слезой в распахнутых глазах учеников. Мудрость не умрет, пока есть это.

(мне… все… равно)

Царство вечной мерзлоты, печальной фиолетовой ночи. Безмолвное и белое, не нарушаемое ничьим вторжением. Исполинские ледяные сталагмиты растут из навеки уснувшей земли… но и здесь есть жизнь. В бархатном море виляют хвостом рыбки и диковинные существа…

(нет… даже там я не буду счастлив… я изменился, холодное уединение — не наслаждение более)

Снова город. И девушка, одинокая, похожая на стебель травы. Она кого-то ждет, и внутри ее — трепетное предвкушение счастья. Девушка рыжа, точно Рокси. Внезапно с балкона спрыгивает гибкий юноша с темно-платиновыми волосами. Объятия.

(они так похожи на Смоука и Рокси…)

— Рэйден! — отвернулся от "экрана" Саб-Зиро. — Но — при — чем — здесь — я?!

Уголком глаза он схватывает ПЕРЕМЕНЫ, что корчатся, подобно плазме, а его мир — бумага в пепельнице. Орды неназванных, жутких тварей в магме и ураганах ломают стены Мира, растаптывая все…

…зеленый детский бант так пурпурен от крови…

…в обломках небоскреба бьются непонимающие, схожие с червями тела тех, кто только что был счастлив…

…лес выгибается в предсмертной агонии пожара…

…мерзлое уединение булькает кипятком, а верещащие твари наводняют его…

…книги горят, сопровождаемые смехом вторженцев, какой-то скелетоподобный монстр нанизывает мудреца-книжника на копье, и тот, едва вздрогнув, умирает — тихо, недоуменно. Рядом валяется отрубленная голова восторженного ученика…

…и столь остекленело распахнуты невидящие зрачки рыжей девушки…

(Рокси!)

— Рокси! Смоук! Нет… — Саб-Зиро отшатнулся от сна, неожиданно мутировавшего в кошмар. Съежился на "полу".

— Ты в силах предотвратить вторжение Шао Канна, хотя несколько городов уже захвачены.

— Что?!

— Место Смерти — не одно. Это раковая опухоль, она разрастается и поглощает все здоровые клетки. Тебе бы следовало торопиться.

Саб-Зиро глотал ртом безвкусный воздух. Решение принято за него, кто говорил о свободе выбора? Какая издевательская шутка.

Смоук. Рокси. Я иду на Турнир.

— Ты мудр, Посвященный Холода, и твои друзья гордились бы тобой. Теперь иди же к Храму Ордена Света и присоединись к остальным Защитникам Земли.

Саб-Зиро кивнул.

— Нет, подожди, — задержал Рэйден. — Позволь вылечить твои раны.

Саб-Зиро снова рассмеялся. Вот ведь как — сам Бог Грома будет его целителем… тех повреждений, что он, как суицидник, нанес себе, бессмысленно тщась облегчить страдание от потери.

Что ж. Вот символ.

Ты-должен-перешагнуть-и-идти-дальше. Так начертано.

Приятная прохлада, слегка искрящая электричеством, коконообразно окутала его. Саднящие порезы закрылись. Он втянул пахнущую озоном серебристо-голубую ауру…

Иллюзии рассеивались.

(я готов к Битве, Рэйден)

Кинжалоподобное страдание выскользнуло из его души, словно энергетическое исцеление Рэйдена прикоснулось и к духу, остановив и это кровотечение. Осталась тоска-память… глубинная, грустная, лучисто-платиновая… и подталкивающая продолжать его Путь.

Путь Посвященного.

Путь Избранного.

А Проклятье — пускай провалится в Не-Мир!..

(конец первой части)

ЧАСТЬ 2. "СМЕРТЕЛЬНАЯ БИТВА"

Лю Кэнг потерял счет дням с тех пор, как, вернувшись победителем с Турнира, обнаружил Храм Света в руинах. Гнев и ненависть, боль и нежелание принять правду опалили его мозг, кожу и дух.

Сказать, что он выдержал идеально — погрешить против истины. Он рассеялся.

Он ринулся бы в новый, алогичный бой-месть, но ему приказано: Жди. Час еще не настал, прими же испытание достойно Воина Света.

Он подчинился.

Приходил Рэйден и Кунг Лао, якобы потомок самого Великого Кунг Лао… их слова блестели драгоценными алмазами, колючей россыпью. Лю думал, что алмазы в гниющей гангрене — это не красиво. А больно.

Бриллиантовая пыль врезается глубже.

Покорность и умение принять жребий не относились к достоинствам Чемпиона… недаром, Шэнг-Цунг поймал его именно на самую горькую и безотказную приманку — смерть Чена.

Лю перебирал остывший пепел, складывал из углей пирамиды. Он напоминал ребенка, играющего в песочнице… или маньяка-фетишиста, окончательно порвавшего с объективно происходящим.

Потом — о, гораздо медленнее, чем это можно выразить пересказом — разрывы затянулись. Он успокоился, вспомнив наставления мудрецов, всегда держать "я" и мысли в равновесии с самим собой.

Кунг Лао помог родичу, но по мере того, как душевная мука зарубцовывалась, являлся все реже. Как-то сообщил: "Готовься к следующей Смертельной Битве", да намекнул об угрозе со стороны Шао Канна…

В последние, прохладно-осенние, моментально порыжевшие дни он не являлся вовсе. Впрочем, Лю Кэнгу уже не требовалось выходить из транса не-жизни. Он победил еще одного противника. Себя.

В тот вечер Лю предчувствовал: настороженно-размеренное его существование на территории потерянной китайской деревушки завершается. Наитие велело ему спешить к руинам Храма.