Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
— У какого такого забора? — наседал новенький, чуть не клюя меня своим крючковатым носом.
Мы только что вернулись в расположение после ужина. Я, как и просила меня Марина, поработал посыльным и доставил груз в целости и сохранности. Торжественно вручил посылку получателю и даже оплаты за доставку не потребовал.
Только вот реакция получателя была не то что бы очень…
Лобанов прямо таки вырвал у меня из рук бумажный сверток, который передала ему наша бывшая попутчица. Разорвал его, бросил обрывки коричневой бумаги на кровать и, даже не взглянув на подарок, налетел на меня. Будто ворон какой облезлый или недовольный клиент пункта выдачи, которому заказанный дешманский чехол на телефон пришел из Китая на десять минут дольше положенного.
— У обычного забора, Лобанов! — терпеливо объяснил я взвинченному однокашнику, нарочито поворачиваясь к нему спиной и роясь в тумбочке. — Которым училище наше огорожено. Училище — которое Суворовское. Где я учусь. И ты тоже? Так доступно?
Лобанов с подозрением уставился на меня — будто следак какой-нибудь. Его насупленный взгляд так и говорил: «Мутный ты какой-то, Рогозин… Что-то скрываешь?»
— То есть ты, Рогозин, решил погулять возле забора? — язвительно спросил он, откидывая со лба черные, как смоль, волосы. Сейчас он и впрямь походил на ворона. — Вот прямо так ни с того ни с сего? Мы ж сегодня и так часа два по плацу гуляли… А на улице мороз. Градусов двадцать пять. И ты погулять решил?
Я захлопнул дверцу тумбочки и повернулся к Лобанову.
— Да, Лобанов! — коротко ответил я. — Решил погулять. Прогулки на свежем воздухе благотворно влияют на мозг. Тебе бы тоже погулять не мешало.
И снова отвернулся.
Парни, слышавшие наш, разговор, усмехнулись.
— Вот зануда! — шепнул брату Тимошка Белкин, стоящий неподалеку, и дернул подбородком в сторону Белкина.
Однако в открытую конфронтацию с Лобановым близнец вступать побоялся. Видимо, воспоминание о проигранном мною ферзе, который воткнулся ему чуть ниже спины, было еще живо.
— А то! — тоже шепнул Тимур и опасливо покосился на новенького.
— Слышь!
Кто-то резко дернул меня за плечо.
Я повернулся и снова увидел разъяренную красную морду. Вот прицепился! Точно банный лист!
— Тебе чего от нее надо? — рявкнул Лобанов и схватил меня за плечи. Даже слюной обрызгал, паршивец. — Ты че за ней ходишь, а? Чужих девчонок любишь клеить? У тебя своя имеется!
Я схватил его за руки и резко отшвырнул.
— Э! Ты че? — заорал соперник, который повалился на ближайшую койку. — Совсем опупел, Рогозин?
И, резво вскочив на ноги, снова на меня бросился.
Вот же ревнивый упертый идиот!
Я опять отшвырнул Лобанова. Но на этот раз не стал миндальничать и заботиться о мягком приземлении поверженного противника. А посему пятая точка Лобанова шмякнулась прямо на пол.
— М-м-м… — застонал он, растянувшись на полу.
Похоже, без разъяснительной беседы тут никак не обойтись.
— Слушай, чувак! — веско сказал я, подойдя к противнику, лежащему на спине, и глядя прямо в налитые чернотой гневные глаза. — Я тебе десятый раз уже толкую: оказался у забора. Мимо этого забора проходила твоя ненаглядная. Жутко хотела тебя видеть. Но торопилась к репетитору. Вот и попросила меня тебе, любимому, передать вот этот сверток. Усек?
— Да свидание там было у Андрюхи! — пискнул Тимошка. Видимо, шило в одном месте так и не давало ему покоя.
В другой раз я бы сказал близнецу пару ласковых за чрезмерно длинный язык. Но сейчас Тимошкина болтливость сейчас сыграла мне даже на руку.
— Свидание? — живо переспросил Лобанов. — Какое такое свидание?
Он уже пришел в себя и поднялся на ноги. Лицо его чуток разгладилось.
— Свидание! — коротко подтвердил я, не вдаваясь, разумеется, в подробности. И посоветовал: — А ты бы, Лобанов, лучше сгонял в коридор, да позвонил и поблагодарил за презент. Ради тебя, дурака, она по морозу перлась… А ты мозг выносишь своей паранойей! Давай, заканчивай! А то со своей ревностью в «Кащенко» скоро уедешь! И помойку на своей кровати убери!
Новенький снова нахмурился. А потом, что-то буркнув себе под нос про «сам разберусь», молча собрал и выкинул клочки разорванной бумаги. А потом спрятал подаренные перчатки в тумбочку и вышел в коридор.
Парни, покрутив пальцами у виска, вернулись к своим прежним занятиям.
— М-да… — нарушил тишину Илюха «Бондарь». — На конкурсе зануд наш Лобанов точно занял бы второе место.
— А почему не первое? — снова подал голос неугомонный Тимошка.
— Потому что зануда! — пояснил я за приятеля.
Пацаны загоготали.
* * *
В следующее воскресенье меня таки ждал увал. Залетов я не нахватал. Да и двоек не было. А посему настроение у меня было просто замечательным. В отличие от Лобанова.
— Не грусти, Кирюх! — подбодрил его за завтраком один из близнецов — Тимур Белкин. — Ну чего ты вечно дуешься? Будто оса тебя укусила. Наряд по КПП — это ж самая козырная вещь! Ни полы драить, ни кастрюли носить не надо… Сидишь себе, красивый, девочкам глазки строишь, да в журнале отметки делаешь…
— То-то ты так и рвешься всегда туда, Белкин! — усмехнулся я. — Даже как-то два раза подряд сидел…
Лобанов, как обычно, что-то буркнул под нос, взял себе бутер с сыром и отвернулся.
А через час я уже скрылся за дверями училища, чтобы тут же нырнуть в женские объятия.
* * *
Увал мы с моей ненаглядной начали с приобщения к важнейшему из искусств — то бишь кино. Посидели на последнем ряду кинотеатра «Ударник», нежно держась за руки. Совсем по-пионерски. Точнее, по-комсомольски. Но так приятно!
Фильм оказался самый что ни на есть взрослый. «Экипаж».
— Ого! — изумилась Настенька, когда наступил момент всем известной сцены любви героев Филатова и Яковлевой. — И это в в кино показывают?
Даже смутилась чуток и зажмурилась. Правда, потом снова уставилась на экран.
— Как видишь! — пожал я плечами.
Еще бы! Именно ради этой сцены многие и ходили на «Экипаж» в семьдесят девятом. Как-никак, первая «клубничка» советского кино… Нам с Настей даже паспорта пришлось достать, чтобы суровая женщина-контролер в пенсне согласилась нас пропустить.
—
