Дело Чести (Третья жизнь Архимага) - Иван Николаевич Щукин

Вон, княгиня Ульчинская во сто крат красивее.

— Не скажи, — с улыбкой покачал я головой. — Саблеславе до тебя далеко. Такую прелесть как ты вообще сложно найти.

Добившись нужного результата, я поймал окончательно смутившуюся девушку в видоискатель и нажал на кнопку.

Кнопкой служил небольшой кристалл хрусталя. Он же был и самозаряжающимся накопителем.

— А что ты делаешь, боярин? — спросила Эльза, увидев мои манипуляции.

— Портрет твой рисую, — улыбнулся я.

— Как⁈ Я же не готова! Это же переодеться надо. И накраситься! Нельзя так, боярин! Не рисуй!

— Да успокойся ты, — расхохотался я, глядя на её панику. — Всё уже!

— Да как всё⁈ — теперь уже рассердилась девушка. — Стирай немедленно! Это же память на всю жизнь! А ты без предупреждения.

— Эльза, всё нормально, — продолжал смеяться я. — Если не понравится — уничтожим.

— Как так — уничтожим? — округлила глаза немка. — Это же потрет!

Махнув рукой, я открыл в корпусе фотоаппарата небольшой лючок и извлёк оттуда ещё один кристалл. Совсем крохотный. Но именно на нём теперь хранился так называемый «негатив».

— А что ты делаешь, боярин? — тут же заинтересовалась моими манипуляциями Эльза. Все страхи насчёт внешности были моментально забыты.

— Вот тут, — я показал ей ладонь с лежащим на ней кристаллом, — теперь находится твоё изображение.

— Да? — с сомнением протянула девушка, уставившись на кристаллик. И даже собралась пальцем его потрогать.

— Но-но! Руки! — для вида возмутился я. Эльза же после этих слов чуть ли не отпрыгнула. Так забавно было за ней сейчас наблюдать. Таких искренних эмоций у немки я, кажется, ещё не видел. — Подожди немного.

Подойдя к груде коробок и ящиков, я безошибочно выбрал среди них нужный и поставил на небольшой журнальный столик.

Далее, перебрал ещё несколько и достал тонкую лакированную дощечку где-то тридцать на сорок сантиметров.

Не знаю почему, но именно на таком носителе фотографии получались лучше всего. А вот на бумаге, отчего-то, совсем не смотрелись.

Впрочем, из-за этого я не переживал. Так как фотоаппарат пока в единственном экземпляре, то цена фоток будет такая, что можно их даже на серебряных пластинах печатать.

Вставил дощечку в специальный разъём «ящика», в другой разъём положил кристаллик с изображением и «утопил» «кнопку», которой служил ещё один кристалл-накопитель.

Никаких визуальных эффектов не было. Работу устройства было видно только магическим зрением. А готова фотка будет, когда «утопленный» кристалл вернётся на место. То есть, буквально через…

— Готово! — заявил я и гордо посмотрел на Эльзу.

А гордиться было чем. До сих пор не понимаю, почему эта фигня реально работает.

Нет, на самом деле понимаю. Сам же делал. Причём довольно долго и с полным напрягом всех своих мыслительных способностей. Но тем удивителен конечный результат.

— Ой! — чуток испуганно пискнула немка. — Может не надо?

— Надо, Федя. Надо! — пробормотал я, извлекая из «принтера» дощечку и рассматривая изображение.

Ну что сказать? Снова получилось выше всяких похвал! А всё потому, что в процессе создания рунной схемы, я немного напутал. И вместо руны «красный» начертил руну «красота». Нужную руну я потом тоже добавил. Но результат случайной ошибки оценить успел.

— Боярин… — выдохнула мне в ухо Эльза, которая уже как-то успела незаметно подкрасться. — Это я?

— Это ты! — довольно улыбнулся я.

— Какая…

И так красивая Эльза на «фотографии» выглядела вообще сногсшибательно. Вот вроде и отличий особых нет, а эффект на лицо. Да и сама «фотография» получилась объёмная и словно живая. Такое ощущение, что её в 3D редакторе создавали. Одним словом — магия!

— Боярин! — ожила немка. Целую минуту она разглядывала своё изображение и, кажется, даже не дышала. — Тебе за это изобретение надо премию от Великого князя дать!

— А что, большая премия? — тут же заинтересовался я.

— И это всё за минуту… — даже не услышала меня девушка.

— Так, Эльза! — чуть повысил голос я. — Приходи уже в себя!

— Я в порядке, — кивнула она, продолжая пялиться на «фото». — Ой!

Это я перевернул дощечку тыльной стороной, чем безмерно расстроил девушку.

— Успеешь ещё налюбоваться. А потом ещё лучше сделаем. Тут я всё же со светом налажал немного.

— Ещё лучше? — удивилась немка.

— Да. А теперь запоминай! Никто не должен видеть работу второго устройства. Даже художник, которого ты найдёшь. Он будет просто фотографировать. Выискивать нужный ракурс, выставлять свет. А затем ты забираешь кристалл и идёшь с ним в другое помещение. Все будут думать, что ты просто помощница. Но именно на тебе будет основная работа. Понятно?

— Понятно, — кивнула она. — А зачем такие сложности?

— А как ты думаешь, после такого, — я перевернул «фотографию», снова заставив Эльзу охнуть, — многие захотят обладать таким устройством?

— Все!

— Вот и я того же мнения. Так что будем держать интригу, насколько это возможно.

— Это на случай, если кто-то похитит его? — девушка ткнула пальчиком в сторону устройства на треноге.

— И это тоже, — кивнул я. — Правда я там ещё пару сюрпризов приготовил… Но не суть! В любом случае, пусть вся слава идёт художнику.

— Я всё поняла, боярин!

— Вот и славно! Теперь, раз уж всё равно не спим, позаботимся о твоей безопасности.

— Безопасности? — удивилась Эльза. — А что мне может грозить?

— Москва город большой. И всяких там князей тут по улицам ездит много. А тут такая красота, как ты ходит, — улыбнулся я. — Да и вообще, пусть будет.

— Будет что? — заинтересовалась девушка.

Я же молча подошёл к ещё одному ящику и открыл крышку.

В нём, аккуратно завёрнутые в мягкую ткань, хранились артефакты. Почти два десятка. Всё, что успел сделать за это время, не считая комплекта на мне.

А всё дело в том, что в последние полгода некоторые мои заклинания начали сбоить. А кое-какие и вовсе перестали работать. Например — невидимость.

Я могу её скастовать и она вроде как нормально срабатывает. Но эффекта ноль. Подозреваю, что это кто-то из богов решил усложнить мне жизнь. И даже догадываюсь, кто именно.

Но вот если заклинание активировать с помощью артефакта, то всё работает штатно. Хоть и не так эффективно.

— Держи! — я протянул Эльзе пять