Попал! Том 6 - Отшельник Извращённый

Романова. От какой-нибудь американки. Другие говорили о его жестокой натуре, третьи считали его безумцем. Многие не воспринимали его, как представителя и аристократа Российской империи, считая, что ему тут не место. Когда Томи уехал в Токио полгода назад, то аристократы с довольными улыбками обсуждали эту новость. Но вскоре им стало интересно: а вернётся ли Романов? И когда? Почему-то без него балы проходили не так весело. Да и обсуждать одних и тех же аристократов надоело — не то что тёмную лошадку — Томаса Романова.

И вот, он вернулся. Едва успел появиться в России, как уничтожил команду клана Центрального Африканского королевства, а ещё спас японскую высшую аристократку Юкине Тоджиро. Аристократы с удовольствием смаковали произошедшие события. Надо же, и как Романов успевал везде вляпаться? Так что сейчас, сидя в столовой в окружении лишь части аристократичного сословия Российской империи, Томи, как никто другой, привлекал к себе внимание. Таков уж он. Вечно обсуждаемый, презираемый. Но при этом — опасный человек.

Гвардейцы один за одним присели к нему за стол.

— Всем приятного аппетита, — произнёс Томи.

— Приятного аппетита! — ответили бойцы и приступили к трапезе.

Застучали ложки по тарелкам. Суп был наваристый и тёплый. На голодный желудок самое то. Ужинать никто не мешал. Не создавал интриг и конфликтов. Сегодня устали все. Желание поставить Романовых на место, конечно, имелось. Но не сегодня.

Жуков бросив взгляд на Томи, уткнулся в свою тарелку: «Этот Томас — неприятный тип. Он бесил меня всегда, но сегодня, сегодня он был хорош. Признаю...» — кажется, он стал менять мнение о Романове.

В свою очередь Муромов, сидевший через стол, бурил спину Томи с ещё большим негативом чем прежде: «Решил повыделываться, Романов... Зря. Скоро ты поймёшь, что участие в турнире — худшее что могло произойти с тобой...»

Владимир Калашников, доев, поднялся из-за стола. Как и другие аристократы, он не убирал за собой. Для этого есть целых девять слуг, которые с радостью не просто уберут, но и вылижут тарелки до блеска, если того потребуется. Его взгляд в сторону Томи был полон вызова: «Пируй, Романов. Стоит тебе попасться ко мне в противники и я, наконец, выбью из тебя всё дерьмо.» — он покинул столовую и направился в зал, где после ужина пройдёт общее совещание глав кланов.

Злобин, как и Астафьев, не испытывал к Томасу каких-то особо ярких эмоций. Он просто был им неприятен. Возможно, мнение о нём у них сложилось посредством услышанных слухов, и пока что меняться не собиралось. Романов продолжал раздражать. Особенно после взятия сегодняшней победы в марш-броске. Никто не любил выскочек. Вот и всё.

Томи доел суп, приступил к гарниру. Рядом стоял стакан с остывающим чаем.

— Зоя.

— Господин? — ответила шпионка, прожевав.

— Нужно взять еды для Поповича и пленных.

— Поняла, — кивнула она.

Томи кивнул в ответ. И все гвардейцы заметили задумчивость на его лице. В такие моменты никто не доставал его вопросами или разговорами. Все молча продолжали ужин.

В динамиках снова прозвучал голос Катерины:

— Говорит Долгорукая. Просьба главам кланов явиться после ужина в переговорную.

Пик.

Доев, Томи отнёс грязную посуду в приёмное окно, чем вызвал лёгкое недоумение от аристократов. Для них подобное чуждо. С детства их воспитание строилось лишь на том, чтобы повелевать и властвовать. Разве может властитель убирать за собой грязную посуду? Под взглядами спортсменов Романов покинул столовую.

Вложив руки в карманы, он неспеша отправился к залу переговорной. По пути в коридоре встретился с девушкой. Длинные тёмные волосы, сама худенькая. На лице веснушки. Довольно симпатичная и молоденькая. Он едва не столкнулся с ней. При чём выглядело так, словно она хотела нарочно врезаться в него. Но Томи вовремя отклонил корпус и шагнул в сторону, молча пройдя мимо.

— Господин Романов. — окликнула она его.

— М? — повернулся Томи, остановившись. — Чего?

В коридоре никого не было, девушка специально подгадала момент.

— Есть люди, которые теперь болеют за вас, — улыбнулась она, прищурив взгляд.

— Ты что ли? — приподнял Томи бровь.

Мимо прошли трое спортсменов, и брюнетка прижалась к стене, пропустив их. Когда те скрылись из вида, произнесла:

— Допустим я. Но это не то, что пришло вам в голову. Вы не в моём вкусе.

— Я даже не знаю твоего имени. Так что и вы, леди, не в моём, — он развернулся и продолжил путь.

— Постойте.

— Ну чего? — повернулся он снова.

— Если сразите на турнире Муромова, я буду у вас в долгу, — не моргала брюнетка, глядя ему в глаза. На лице больше не было приветливой улыбки. Только серьёзность и хладнокровие.

— У тебя зуб на него что ли?

— Так и есть.

— Неинтересно. — махнул он рукой и направился к переговорной.

— Я! Я сделаю всё что захотите! — попыталась она остановить его.

— Отказываюсь.

И Томи ушёл. Играть в чужие игры он не намерен. Вероятно, ни к одному ему тут вопросы. Аристократы часто вставляли друг другу палки в колёса. И это ещё не начался этап состязаний друг с другом. Наверняка, часть кланов объединятся против других — обычное дело.

Томас прошёл в переговорную. В сером кабинете за круглым столом сидела Катерина Долгорукая. По соседству Антон Злобин, Степан Астафьев, Владимир Калашников. Напротив Юлия Воронина, Семён Жуков, Илья Муромов. Грозные принимали душ последними, и в данный момент заканчивали ужин. Так что Александр должен явиться с минуты на минуту.

Томи уселся рядом с Жуковым.

— Спасибо за ужин, — обратился он к Долгорукой.

— Пожалуйста, — нахмурив брови, ответила Катерина. Какой же Романов странный. Единственный, кто поблагодарил усилия Долгоруких. Подмазывается? Скорей всего!

— Что с пленными, Романов? — спросил Жуков.

— Под охраной.

— Мы должны обменять их. — высказался Астафьев.

— Мы? — приподнял Томи бровь. — Ты хотел сказать: «Романовы»?

— Пока мы сражались с французами, ты прохлаждался, — недовольно и даже грубо ответил Астафьев. — У меня погиб боец. А вы объявились без потерь. И благодаря кому? Нам!

— О, вон оно что, — не отводил от него неморгающий взгляд Томи. — То есть ты считаешь, что я обязан тебе? Интересно. Что ж, позволь выскажу благодарность. — он оскалился. — Можешь идти нахер, Астафьев. Так сойдёт? Или ты не полностью удовлетворён?

— Ты! Мерзавец! Как тебя, вообще, пустили на турнир!