Телефонист - Владимир Чернявский

настроение друга: непреодолимое упрямство, нежелание уступить в проигранном споре. Андрей мог неделю провести в карцере, но не пойти на попятную перед воспитателями. Интернатские задиры боялись с ним драться, зная, что он будет махать кулаками, лягаться и кусаться, пока не потеряет сознание.

Маркус вздохнул и поплелся за другом. Руки у него окоченели. Он уже не чувствовал карандаша в пальцах, кончик носа и уши болели от холода.

– Ладно, пошли назад, – наконец сдался Андрей, когда они безрезультатно проплутали около получаса.

Друзья развернулись и двинулись обратным путем, следуя схеме в блокноте. Теперь Маркус шел впереди. Они дошли до последней развилки и свернули, куда указывал рисунок. Маркус каждые пару минут отмечал, насколько они продвинулись по обратному маршруту. Когда настало время показаться проходу в подвал, вместо него фонарик высветил глухую стену.

– Я не мог ошибиться, – прошептал Маркус, вглядываясь в рисунок.

– Выходит, это не тот коридор. – Андрей тоже склонился над блокнотом.

– Наверное, мы раньше свернули. – Маркус поджал губы.

Они вернулись к развилке и двинулись по перпендикулярному коридору. Через несколько минут попали в боковой проход и снова уперлись в щербатый монолит. Пришлось возвращаться и идти в следующее ответвление. Маркус засунул бесполезный блокнот обратно под подкладку и едва поспевал за Андреем. Тот почти бежал, уже без всякой системы, сворачивая то в один, то в другой коридор.

Друзья выбились из сил и перешли на шаг. Фонарик Маркуса несколько раз мигнул и погас.

– Черт! – Маркус постучал им о ладонь и безуспешно пощелкал кнопкой.

Он вынул плоскую батарейку, приложил кончик языка к клеммам и почувствовал кислое покалывание. Маркус вставил элемент обратно в пластмассовый корпус. Снова нажал на кнопку – лампочка не зажглась. Вскоре отключился и фонарик Андрея.

Маркус двигался в сплошной темноте. Сколько ни вглядывайся, будто черная стена перед глазами. Лишь шуршание двух пар ботинок и звук собственного хриплого дыхания. Хотелось пить, во рту пересохло, язык одеревенел и еле ворочался. Чтобы не потерять Андрея, Маркус схватил его за рукав. Они шли, ощупывая пальцами холодные влажные стены и наугад выбирая, куда свернуть на очередной развилке.

В одном из коридоров пол резко пошел под уклон, ноги Маркуса заскользили по гладкому камню. Маркус упал и сбил идущего впереди Андрея. Они покатились вниз и выпали в новое помещение, такое же темное, как все остальные. Маркус поднялся, шагнул и тут же споткнулся, зацепив носком ботинка что-то твердое. Нагнулся и нащупал холодную поверхность рельса и ниже – рыхлое дерево шпалы.

Друзья прошли шагов сто вдоль железнодорожной колеи и налетели на каменную кладку с жирными цементными потеками. Мальчики побрели в обратную сторону и вскоре нащупали такую же стену.

В темноте щелкнуло лезвие складного ножа, и по подземелью разнеслось мерное «тюк-тюк-тюк…» – Андрей принялся долбить стену. Минут через десять Маркус сменил друга. Мягкий ракушечник крошился и отслаивался, но за полчаса им удалось проковырять выемку глубиной не больше пяти сантиметров. Наконец камень треснул. Маркус засунул нож в трещину и налег всем телом, надеясь вытащить отколовшийся кусок. Раздался щелчок, Маркус потерял опору и упал. Он потрогал пальцем лезвие – от него остался только куцый обломок.

– Я сломал наше сокровище, – прошептал Маркус.

– Оно нам больше не нужно, – послышался из темноты смешок Андрея. – Нам вообще скоро ничего не понадобится.

– Я не сдамся! – Маркус вскочил и, хрипло рыча, принялся молотить по камню огрызком ножа.

– Стой! – Андрей затряс Маркуса за плечо: – Ты слышишь это?

Маркус бросил долбить.

– Да, – прошептал он, вслушиваясь в низкий вибрирующий гул и щелчки далекого механизма, будто неведомый ездок непрерывно переключал скорости на велосипеде.

– Словно цикада стрекочет, – завороженно сказал из темноты Андрей.

Звук то затихал, то появлялся снова. Казалось, он идет отовсюду – зовет и манит, проникает под кожу, звучит в голове. Друзья заметались вдоль стен тоннеля и вскоре нашли боковой проход. Они мчались по каменным коридорам, врезаясь в стены и падая. Поднимались и снова бежали в поисках источника щелчков и гула, найти неизвестный механизм стало самым важным, без чего невозможна дальнейшая жизнь.

За очередным поворотом звук усилился. Ясно слышалось, как стучат друг о друга шестеренки и переключаются невидимые металлические контакты. Маркус перешел на шаг, остановился и замер. Темнота стала рассеиваться, воздух наполнился мелкими цветными искрами. Настойчивые щелчки слышались совсем рядом, будто за стеной. Маркус протянул руку – яркая синяя искра вылетела из камня и обожгла пальцы. Подошел Андрей. Он поднес к стене ладонь, и синяя молния появилась снова.

Выход из катакомб они нашли часа через два, уловив слабый поток свежего воздуха на одной из развилок. Вылезли из заброшенной канализационной шахты в километре от развалин. Упали на газон и долго лежали, наслаждаясь теплом, не в силах сдвинуться с места. В интернат друзья явились далеко после обеда – в синяках и ссадинах, в грязной порванной одежде.

– Два дня карцера! – хрипло заорал старший воспитатель Броль, когда охранник привел друзей в кабинет. – Но сперва сходите к врачу, – добавил он тише.

* * *

У дверей медпункта, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, друзей поджидал Флавий.

– Ну как? – бросился он к ним. – Что нашли?

– Стой! – Андрей схватил его за плечи. – Не шевелись.

Флавий послушно замер с удивленной миной на лице.

– Слышишь что-нибудь? – сощурился Андрей.

– Шум, – поднял брови Флавий.

Андрей переглянулся с Марком.

– Какой шум? – Марк подошел к Флавию.

– В спортзале матч идет между старшими классами, – пожал тот плечами. – Там сегодня пол-интерната собрали.

– А больше ничего не слышишь? – разочарованно переспросил Андрей. – Будто мотор гудит и щелкает.

– Не-ет, – замотал головой Флавий, уголки его губ поползли вниз: – Вы меня специально разыгрываете, чтобы ничего не рассказывать?

– Да все нормально, Флавушка. – Маркус похлопал пухляша по плечу. – Пусто там, в этих катакомбах. Мы ничего не нашли. – Маркус развел руками и вслед за Андреем зашел в медпункт, оставив грустного Флавия за дверью.

– Так-так, – покачал головой старый врач, когда друзья появились на пороге кабинета. – Снова Новак и Бенеш. – Он сидел вполоборота за столом и усмехался: – Что на этот раз? Драка? Прыжки с мчащегося на полном ходу поезда? – Не дождавшись ответа, врач вздохнул: – Раздевайтесь. Будем оценивать ущерб.

За три года, проведенных Маркусом в интернате, старик заметно сдал. Он болезненно похудел и осунулся. Вечно небритые щеки обвисли, словно у бульдога, нос заострился и торчал, разделяя темные мешки под глазами. В отличие от хозяина, медпункт не менялся: те же металлические столы, кушетка, застеленная прорезиненной тканью, стеклянный шкаф с лекарствами у стены и шестиглазая лампа в углу.

Друзья подошли к вешалке и принялись стаскивать с себя грязную форму. Раздевшись до трусов, они, поеживаясь, уселись на кушетку.

Маркус разглядывал облака за окном медпункта – белые, словно вата. Такие – к жаркой погоде.

– Ты первый, – кивнул ему врач.

Маркус подошел к столу. Старик надел очки и принялся внимательно рассматривать ссадины на лице и теле малолетнего пациента, крутя его из стороны в сторону.

– Ничего серьезного, – заключил врач через несколько минут. – Реакции слегка заторможены, но это пройдет после отдыха.

Он встал, прошаркал к шкафу и вытащил оттуда банку из темно-коричневого стекла, пластырь и вату. Старик сел обратно на стул и начал методично, с макушки до пяток, мазать ссадины Маркуса зеленкой.

Маркус зажмуривал глаза, кривил лицо, шипел и морщился.

– Терпи, терпи, – приговаривал врач. – В жизни еще и не такое придется вынести.

Маркус почему-то безоговорочно поверил в это доморощенное пророчество. Старик закончил экзекуцию минут через десять, в довершение приклеив кусок пластыря Маркусу на лоб – туда, где он рассек кожу, приложившись о каменный выступ в одном из катакомбных коридоров.

Дальше наступила очередь Андрея. В отличие от Маркуса, он не проронил ни звука. Отстоял положенное время, до белизны сжав губы и собрав пальцы в кулаки.

– Господин Липовский. – Маркус подошел к старику. – Можете проверить у нас уши?

– А что с ними? – Врач придвинул его к себе, взял за подбородок и покрутил голову, рассматривая ушные раковины.

– Шумит что-то и щелкает, – просипел Маркус.

– М-м… – нахмурился старик. – У обоих?

Друзья закивали.

– Такое бывает при контузиях. – Врач потер щеку. – Но вы же не на стрельбище