Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего

— Герф, помнишь Стикк про проверки говорил… Это не про Ульвэра, не про DIS… За нас снова медслужбы взялись…

— Надо же им чем-то заниматься. Притормози, выравнивать будем. Замухрышка отстает на полтакта.

— Это точно не по плану. Нас не просто проверяют — это испытание… Вчера думал, что они меня убить решили — это не обычный тест был.

— Полное погружение загрузили… Они там, похоже, такие проверки ментальной активности за правило взяли. Еще бы, когда перестаешь понимать, происходит что-то на самом деле или нет, тебя насквозь видно.

— Они убивают нас, Герф. Стараются убить, и убьют. Так жестко, что одной ментальной реанимации не хватит. И еще… нас не всех так проверяют. Нас только начинали проверять всех вместе и по одной программе… А теперь… Теперь нам с тобой сложность поднимают — только нам… одним по трем отделениям.

Вот, началось… Лесовский открыл мне ментальную линию — есть у него что-то, что он объекту говорить не хочет. Не к добру вся эта секретность… И вообще… Ничего против того, чтобы он собственные мозги мучил не имею, но свои — берегу…

— Влад, заткни эти чертовы мысли руггеру в глотку! Я ими давиться не буду!

— Ты хоть понимаешь, к чему нас готовят?!

— К Полуночному турниру. К Бою с Победой. К последнему решающему бою. К тому, который боец должен пройти. И к тому, в котором боец, прошедший все испытания, должен быть и будет поражен — в котором противник возьмет верх.

— Герф, постой ты с этим…

— Победитель обязан помнить, что есть и будет что-то сильнее него — то, что точно его одолеет. Победитель должен помнить, что хоть он и бессмертен, — что-то способно сокрушить и его. И никто не знает, что это будет… с чем ему предстоит сразиться в этом последнем бою…

— Герф, убери с линии эти лозунги! Я не про эту схватку…

— Бойцы нередко гибнут в Бою с Победой… и до него… Обратимой смертью, конечно. Вернее, чаще — обратимой, чем…

— Герф, забудь ты про турнир хоть на минуту — не в этом дело!

— Мы утверждены и должны пройти контрольную проверку — и нечего тут мозги кипятить.

— Я рапорт писал — отказ от участия.

— Что?.. Ты ж утвержден… Проходишь и по данным, и по… Осталось только особую боевую подготовку пройти и…

— Нет, я не буду… Рисковать не за это нужно — не за такую славу.

— Ну еще передумать не поздно — документы пока на подтверждение не ушли.

— Герф, переключи мозги на другую цепочку!

— Капитана бы порадовал…

— По мне жизнь не так просто дать, чтобы забрать так запросто.

— Обычно успевают провести реанимацию.

— А если нет?..

— Турнир этого стоит.

— А тебе не приходило в голову, что тебе придется убить противника — кем бы он ни был. На Полуночном турнире друг не должен стоять против друга.

— Ты прав… Не подумал как-то… Пройти такое испытание могут только бойцы службы внутренней безопасности.

— Могут или не могут они его пройти, не важно. Они — обязаны.

— Такое сражение подошло бы…

— Ты о чем?..

— О последнем противостоянии — Бое с Победой… о том, который ты проиграешь. Я уже третий день пытаюсь сообразить, что офицеры на этот раз придумают, но безуспешно… Это что-то, что одолеет того, кто победит всех, чтобы он не забыл про большие силы… А что примет облик этих больших сил в этом бою — еще вопрос… Что-то, с чем боец точно не справится — ни силой, ни разумом…

— Герф, опять ты про…

— Это сложное испытание воли. Не пройдешь его — не победишь. А пройти его — только его выстоять. К нему нужно провести особую подготовку…

— Нет. Это не сложно. Тут ты знаешь — выстоишь бой, выиграешь войну. Нет, это преодолеть не сложно…

— А что ж по тебе сложно?

— Терпеть поражение бой за боем, понятия не имея — воюешь ты за победу в войне или только за время этих боев. Терпеть все, ничего не знать — и сражаться…

— Это Стикк тебе мозги скрутил… Нашу войну мы ведем по одному принципу с Полуночным турниром — выстоишь и победишь… пусть и через череду поражений.

— Герф, это не Бой с Победой… Здесь то, что ты будешь стоять до последнего, значит только то, что ты будешь стоять до последнего. И еще тут… Тут тебе офицер не укажет силы, над которыми ты не властен… Здесь об этом должны думать мы…

— Здесь об этом офицеры думать должны. А мне нужно думать про турнир. «Золотые драконы» который год награды берут — чтобы прервать череду их побед, мне предстоит над техникой с утра до ночи работать. Но ничего… Я теперь ко всему готов…

— Ну прям ко всему…

— И к тренировкам со Стикком… Я столько воспоминаний в голове перебрал, что пришел к выводу — ему есть, чему учить… Он тогда на спор… Помнишь, наш капитан с капитаном пятой роты поспорил… Ну а Стикк еще взводом распоряжался. И капитан ему пообещал срок отбывки провинности скостить — на каждую секунду, что он простоит, сутки поставил… Так Стикк того «дракона» положил, когда еще секунды никто считать не начал…

— Слушай, Герф, у тебя что, других связей в голове нет?! С турниром тесты не связаны!

— Кончай с этим. Лучше скажи, откуда птицу взял?

Лесовский оторвался от созерцания отдраенного сухим распылителем пола и посмотрел на небольшую острокрылую птицу, нарезающую круги по длинному темному коридору…

— Ястреб. Доктор из нашей медчасти дал — он его создал.

— Что-то летает как-то не целеустремленно…

— Это же птица…

— И похоже, под управлением.

— Тонко подметил… Но это не отраженные на полете этого пернатого скитания моих мыслей… Ястреб — хищник, Герф. Это боец и разведчик, как мы. Только он выслеживает и ликвидирует путем употребления в пищу одних крыс, а мы — всех и все без исключений. Смотри, засечет он крысу — камнем на нее упадет, и насмерть…

— Я понял, ты снайпер с принципом: один выстрел — один труп.

— Верно, тут выстрел должен быть один, а если один, то — точный. Цель я уже определил и луч навел…

— Жми на спуск.

— Хантэрхайм.

— Хантэрхайм?

— Нас перепроверяют… Стикк вчера правду сказал… Наше дело из ряда вон плохо.

— Хватит темнить — начал, так говори все, как есть.

— Будет перераспределение.

— Без официального заявления?

— Похоже на то — его тихо проведут.

— Но почему?!

— Потому, что Штрауб отдаст армии Хантэрхайму… Не отдаст — просто скормит… Снегов положит нас на время Хантэрхайма. Он отдаст ему армии Штрауба — лучших бойцов… без возврата, Герф… Ему еще нужен Хантэрхайм…

— А Штрауб что, не нужен?

— Нужен. Но, уверен, он считает, что после того, как Хантэрхайм падет, Штраубу сильные армии будут уже без нужды. Он скоро подымет щиты и будет ломать пространство. А мы будем прикованы к руке его одного и заперты в последней крепости. Штрауб покончит с обычной войной — будут только единичные бои. И единственным выходом станет этот пространственный перелом.

— А Шаттенберг?

— Он отдаст ему тех, кого не заберет Хантэрхайм. Ему нужно только время… и он берет его с неоспоримой властью. А после он получит власть безраздельную. Он знает, что это пугает нас, и контролирует нас жестче. Он никому не позволит сделать ошибочный выбор — ошибочный по его расчету. Скорей, Стикк и правда к этому со знанием дел подошел… Он был прав…

— Но Шаттенберг — к востоку у нас нет и не было крепости мощнее него…

— Шаттенберг не выстоит — по нему будут бить с такой силой, что долго ему не выдержать. Он еще стоит, потому что еще стоит Хантэрхайм.

— Шаттенберг способен дать нам достаточно времени, чтоб Штрауб мог обойтись без щитов.

— Я бы был в этом уверен, если бы в этом были уверены наши офицеры. А они считают, что Штрауб будет закрыт щитом, что расчеты преодолеют расстояние до точности только к этому сроку. И это будет предел нашего времени, последний рубеж — тот, который можно будет только перейти… который не обойти… Дошло?

— Чему тут не дойти… Если переход вообще будет открыт, то откроют его — под щитом… Но сейчас у нас еще есть обходные пути…

— Не будь ты таким тупым! Нет ничего другого, кроме расчетных погрешностей. Стереть Ивартэн — значит почти безрезультатно обратить в мертвые пустыни все, что у нас еще есть. Осадить Ивартэн, прорвать его оборону — это только пробелы в расчете неисполнимости этих задач. Снегов учтет и эти погрешности, но применит только те варианты, которые, по его расчету, будут соотносимы с риском — другие он просто спишет.

— По мне, что стереть Ивартэн, что подключить щиты — по степени риска почти одно… Нет, закрыть Штрауб и ждать внесения поправок в окончательный расчет — это как-то надежнее, что бы Снегов под конец не решил… Пусть есть риск, что он стал машиной, и ради того будущего, которое видит он, через схемы не переступит… Он ведь и в этом случае еще способен ситуацию выправить — внести эти последние поправки в расчет точно к сроку.