Алексей Бобл - Пуля-Квант

- Кабаны. Кабаны Вивисектора. Они как цепные псы, что-то типа сторожей.

Я в эту западню попал с надетым на голову мешком, ничего не видел, лишь слышал, что ручей где-то неда­леко. Товарищ по несчастью должен получше ориенти­роваться. Я спросил:

- Здесь рядом ручей есть?

Он потер подбородок тыльной стороной ладони.

- Ручей… Нет здесь ручья. Речушка, но она дале­ко. А что?

- А сколько до Периметра?

- У-у-у, брат…

В погребе стало темнее - видимо, приближалась ночь. Заметив, что от моего костюма льется мягкое оранжевое свечение, я удивленно оглядел себя, провел по ткани рукой, осторожно похлопал по плечу. Как же эта штука работает?

- До Периметра отсюда километров тридцать точ­но будет, если напрямик. Но, сам понимаешь, в Зоне прямых дорог нет.

Вот так…

Ерунда полная. Я же видел второе заградительное кольцо с вершины холма - своими глазами! До бли­жайшего поста было несколько сотен метров, Курорт­ник четко обозначил наше местоположение в радиопе­реговорах, когда мы вышли к Периметру. Потом меня похитили из палатки, тащили… Не знаю, сколько точно тащили, в голове тогда помутилось, я терял счет време­ни… Это что же получается?.. Почесав лоб, я посмот­рел на соседа:

- А ты точно уверен, что мы далеко от Периметра?

- Точней не бывает. Здесь самый близкий объект… Как, кстати, лаборант, тебя звать?..

- Кирилл, можно Кир.

- Здесь, Кир, - сталкер подался чуть вперед, - самый близкий объект, который контролируют воен­ные, - Янтарь.

Изумленно покачав головой, я спросил:

- А тебя как зовут?

Он почему-то сморщился, опять потрогал шею, по­вел плечами и наконец ответил:

- Химик. Зови меня Химик.

Глава 6

ХИМИК

Слышь, только не пойму, как он тебя с Янтаря выкрал? - Химик коснулся груди, сглотнул, прислушался к ощущениям. Сплюнул. Заговорил хрип­ло: - Почему тебя за периметр выпустили? Самому-то сбежать, думаю, сложновато. Да и причина должна быть, зачем тебе оттуда линять. Может, спер что-то ценное?.. Как дело было?

Я взъерошил волосы, ощупал куртку, пошарил в на­грудном кармане из термопрочной ткани - пусто, - застегнул его. Поднял воротник и сказал:

- Ничего не помню. Совсем не помню. Военные сталкеры меня подобрали в нескольких километрах от Периметра. Пришел в сознание на поляне, ну и увидел их с Пригоршней. Только Пригоршня тогда как бы аре­стованный был. Потом я потерял сознание, очнулся - обстрел минный. Сердце колотится, Пригоршня - я тогда не знал, что он Пригоршня, - на меня кри­чит… Я побежал, куда сказали, потом военсталы раз­делились, Лабус со мной остался, мы к поляне вышли какой-то. Там еще будка старого КПП была.

Наступила ночь, в яме стало совсем темно, только костюм очень слабо светился.

- Дальше что?

Я рассказал, как Курортник с Пригоршней ходили за рюкзаком, как лавина псевдособак выскочила из леса, как нас спас водитель-миротворец, а сам погиб. По­том - про полтергейста и самодельную волокушу, про тушканов, лезущих откуда-то с окраины рабочего го­родка, про аномальное поле, холм у Периметра, бом­бовый удар штурмовиков, про потерю сознания и про то, как утром меня выкрали из палатки. Не стал гово­рить лишь про ГСК и драку Лабуса с Никитой, решил пока об этом молчать, потому что до конца не был уве­рен в новом знакомом. Незачем ему пока все подроб­ности знать.

Химик долго молчал, переваривал услышанное. Ти­шина давила, действовала угнетающе. Мой костюм сла­бо фосфоресцировал в темноте, и чувствовал я себя очень неуютно. Сталкер крутил в руках медблок, пере­бирал проводки, зачем-то отодрал тонкую блестящую полоску, идущую по краю. Потом долго тряс пальца­ми - полоска никак не хотела отлипать от них. Он ти­хо выругался, наконец бросил ее на землю и придвинул­ся ко мне.

- Смотри. Пиктограммы видишь? Это обозначение нейролептика. А вот тут капсула с антидепрессантом. - Химик положил медблок на землю и бережно раздви­нул проводки с инъекторами. - Там еще какой-то физ­раствор в мягком резервуаре и пара гильз, в одной ад­реналин, в другой антибиотик, но я не знаю, какой имен­но. Нейролептик скорее всего и заблокировал у тебя от­дельные участки памяти. Отсюда и амнезия.

- А как мне вспомнить всё?

- Не знаю. Блокада памяти - не новость для ме­дицины. Люди без введения препаратов и воздействия гипноза память теряют… Стресс. А у тебя, похоже, од­но на другое наложилось…

Я молчал, пытался все это осмыслить. Надо же как-то вспомнить все, что со мной произошло. Хорошо, что не забыл, как меня зовут, маму и Надю, откуда родом. Даже отца не забыл, который, когда мне было шесть, нас с матерью бросил…

- Хоть что-то помнишь? - Я глубоко вздохнул:

- Из-за чего сознание потерял, как у Периметра очутился - не помню. Помню только, как прибыл в Зо­ну и последние события, и то прерывисто… я ж созна­ние терял часто.

- Ну точно. - Химик поднял один из проводков, проследил, к какой капсуле он ведет. - Каким-то об­разом медблок был поврежден. Анализатор состояния организма у тебя в костюме психанул и качнул в кровь все подряд. Приблизительно такой сценарий. Тебя чем-то шваркнуло по голове или телу, а может, ты ис­пугался - не знаю. Микропроцессор по-своему все воспринял, там же простейший алгоритм… Ладно, дол­го объяснять, да и ты не особо в этом понимаешь. Или понимаешь?

Я не ответил.

Химик послюнил иглу, будто пробовал на вкус, по­морщился и заколол ее за воротник куртки. Растянул другой проводок.

- Самое странное… - Он помолчал, приглядыва­ясь к игле инъектора. - Самое странное во всей тво­ей истории - похищение. Периметр, говоришь… Вто­рое заградительное кольцо… - Воткнул вторую иглу ря­дом с первой и принялся за третий инъектор. - Я вот этого никак понять не могу.

Еще минут пять Химик провозился с иглами и про­водками. После все бережно положил на пол и, кряхтя, принялся стаскивать ботинок с правой ноги.

Я уставился на сталкера. Зачем ему ботинок?

- Сейчас мы достанем кое-что. Такие вещички должны быть… - Химик с натугой стянул обувку, - и есть у каждого нормального сталкера на случай… - Он хмыкнул. - На всякий случай. - Выковырял из каб­лука лезвие и вновь взялся за медблок. - Теперь по­молчи и не отвлекай. Сиди так, не двигайся, света ма­ловато, но, думаю, справлюсь.

Он распорол нижний край куртки, вытянул оттуда репшнур. Сплел подобие удавки, предварительно наки­нув на большой палец правой руки петельку. Затем взял медблок, свернул в трубочку и заготовленной удавкой обхватил место, откуда выходили проводки. Зажав один конец шнура зубами, затянул узел, передавив проводки у основания капсул. Выпустил свободный конец изо рта, несколько раз обмотал медблок, сдавил узлом и обре­зал лишнее.

- Держи, - сталкер осторожно стащил петельку с большого пальца. - Не сжимай, держи осторожно. Тут пневмошприцы. Петельку не трогай.

Я осторожно взял обмотанный шнуром медблок, на­чиная догадываться, что задумал Химик.

- Чуть вперед - вытяни руки. - Я так и сделал.

- Да, вот так.

Сталкер срезал инъекторы, потом укоротил провод­ки по самому краю, оставив торчать короткие основа­ния в пару миллиметров. Пробормотав: «Может, при­годится», - убрал разноцветный моток в карман. По­тер ладонью о ладонь, размял пальцы.

- Не слушаются руки, мышцы сводит. И жрать охо­та… - Он принялся за иглы. Осторожно доставал их из воротника и вгонял в основания проводков. Через не­сколько минут, закончив манипуляции, придирчиво ог­лядел творение, которое я держал, и заключил: - Вот. Теперь у нас есть шанс отсюда вылезти. Так, еще не­много… Держи как держал.

Химик достал из кармана пучок проводков. Один высвободил и аккуратно, петля к петле, плотно стянул пять игл.

- Теперь точно всё. Слушай сюда. Пневмошприцы сейчас взведены, как спусковой механизм у автомата. Понимаешь? Репшнур перетягивает основания у кап­сул, не дает препаратам выплеснуться наружу. Петель­ку эту дернуть - узел ослабнет и… от такой дозы слон загнется…

Я покивал.

- Втыкаешь, лучше всего в шею, - большой па­лец в петельке.

Я снова покивал… и замер.

Как это - «втыкаешь»? Я втыкаю?

- Я должен кому-то это воткнуть в шею?!

- Конечно, ты, кто ж еще… - Химик сел передо мной и посмотрел в глаза. - Ты, Кир. Когда он при­дет, я буду валяться как кукла. А тебя он не станет под­чинять. Ты калека, ни на что не способный. Главное, на­до понимать: у нас один-единственный шанс. Другого не будет. - Он вгляделся в меня. - Не дрейфь, лабо­рант. В жизни часто приходится делать что-то в первый раз. Жить хочешь?

Я кивнул.

- Вот и ответил. Теперь помолчим, передохнем и подождем.

Я постарался расслабиться, но страх внутри ме­шал - все тело стало деревянным, как в кошмарном сне, когда хочешь убежать от опасности, но воздух как вата: вроде и бежишь, а с места никак сдвинуться не можешь.