Сергей Калашников - Четвёртый поросёнок

Ознакомительный фрагмент

— Ты мне это сообщить пришла? Или еще чего? — возмутился Грачев.

— А еще будут детки.

— Детки? — рявкнул разведчик.

— Ага. — Словно не замечая его терзаний, Настасья забавно сморщила носик и кивнула. — Двое или трое — не знаю. В роду нашем, либо так, либо этак. Мы вообще…

— Товарищ капитан! — Грачев не на шутку разозлился. — Разрешите отойти! Поговорить надо — с ней!

— Идите. — Капитан, сердясь на самого себя, глянул на Андрюху и кивнул: «Командуй!». Лейтенант повернулся к бойцам и рявкнул: — Рота, равняйсь! Смирно! Вольно! Напра-во! Сержант — ведите в расположение.

Только когда все ушли, капитан устало кивнул подошедшему другу:

— Что скажешь?

— А чего говорить, — Андрюха вытряхнул из мятой пачки сигарету, предложил Савельеву и, пожав плечом на жест отказа, закурил сам. — Свадьбу сыграем.

— Ой ли?

— Блин, ты чо, Вась, не видел ничего?

— А что?

— Так идиотски только влюбленные себя ведут. Ладно, пойдем что ли. У меня коньячок есть. Местный, весьма недурственный.

— Пойдем…

Позже, расставшись с Фроловым, капитан вышел на плац и долго стоял в темноте, разглядывая звезды. В голову лезли непривычные мысли о жизни, о превратностях судьбы, о любви и о смерти. Ещё он почему-то сегодня сильно завидовал Грачу, которому, казалось, можно лишь посочувствовать. Вот, всё у парня сложилось, как у людей — и девушка совершеннолетняя, и сама его разыскала. Детишки опять же будут. А у него — не пойми что!

А там, на Земле, осталась старушка-мать, думать о которой он себе запрещал, чтобы не сорваться. Но всё же нет-нет, да вспоминал, утешаясь мыслью, что всё у неё хорошо. Если что — сестренки в обиду не дадут. Выросли уже совсем близняшки. У них в роду такое тоже случалось, прямо как и у Настасьи, правда, через поколение, и о тройнях он точно не слыхал.

Через еще не оборудованный толком, зато высокий забор беззвучно перемахнула черная тень, и капитан едва удержался от выстрела, разглядев контуры человека. Видимо, Василий совсем растворился в ночи, поэтому Грачев его и не приметил, или расслабился, отвлекшись на внутренние переживания? Это он зря.

Савельев кашлянул негромко, и Грачев замер, постоял так немного, потом повернулся и пошел к командиру.

— Проводил?

— Так точно!

— Вольно, боец. Хорошая девушка?

Пашка неопределенно хмыкнул и кивнул:

— Женюсь я, капитан — детки же. Я их не брошу. Сам без отца рос.

— Что, вот так, просто? Из-за детей?

— А чего усложнять? И меньшей причины порой довольно. — Грачев усмехнулся чему-то своему. — А вам, Василий Петрович, чего не спится?

— Уснешь тут. Думаю. Семья у меня там осталась.

Где это «там», уточнять не пришлось, и так понятно.

— Любимая?

Мотнул головой.

— Пойду я, — сделал шаг назад Грачев, — ребята ждут. Теперь проходу не дадут.

«И все из-за вас!» — послышалось Савельеву в ухмылке бойца. Мол, устроили представление.

— Может, ты первый, Паша, но не последний. Девчонок конечно мало, ну так у нас в полку их вообще, считай, нет, а жить хочется всем. Давай, спокойной ночи.

— И вам, капитан! И у вас всё будет. Найдете её, точно вам говорю!

— Кого? — дернулся Савельев.

— Ну не знаю, — растерялся Грачев, — Марусю местную, или там Алёну. Поверьте, девчонки тут… Да вы сами видели. Пойду.

Сердце капитана пропустило удар, и он лишь махнул рукой. Вернулся к себе — оставаться под открытым небом резко расхотелось. И гадай теперь, чего знают парни? Случайно Грачев первым назвал это имя, или говорил с другим смыслом, типа сам такой, а не один я. Впрочем, не всё ли равно?

Не станут ребята дразнить Грача, это он зря опасается — все с понятием. За последние три недели что-то изменилось в сознании бойцов: от Земли их отрезало, войну, считай, проиграли. Да что там, всыпали им за дело, причём — за дело. И всем пришлось крепко задуматься, и о прошлом, и о будущем здесь, на Прерии. Пока — задуматься. А у некоторых, у кого и раньше тонкая струнка в душе была, мог и перелом произойти, как у Пашки Грачева.

А как шагнули-то разом… Стервецы.

Уснуть удалось не сразу, но всё же что-то изменилось, так что часа четыре до утра капитан проспал очень крепко, даже без сновидений. И утром, на плацу, обозначая задачу на день, видел в лицах ребят что-то новое, надежду, что ли. Так и хотелось найти эту Настасью, да сказать спасибо. Только Грачев вряд ли это оценит. А храбрая девочка. Пошла ва-банк. Ведь наверняка и страшно было, и не по себе — перед толпой его охламонов. Да и рассуждения про других мужиков, судя по всему, были блефом. И ему симпатию высказала только от нервов, не иначе. Грачеву об этом знать незачем. Как и то, кому досталось приготовленное для него угощение.

Приняли его сразу, без задержек, хотя, судя по выходившей из приемной группе военных и гражданских, дел у майора Сержио Моретти явно хватало. Однако немолодой и без признаков военной выправки, старший лейтенант, сидевший за столом у двери в кабинет, словно узнал вошедшего с первого взгляда и сразу проводил к начальству. «Ну да, метка теперь на мне», — сообразил Василий, прикоснувшись к седому виску. С другой стороны было приятно почувствовать, что его ждут — даже порученца предупредили.

В первый момент поразила молодость начальника службы безопасности вооружённых сил целой планеты, и закралось даже подозрение в его компетентности. Что усугубилось началом беседы с «дежурных» вопросов, как бы для разогрева.

— Вы ведь, Василий Петрович, командуете разведвзводом? — и примолк, ожидая, как будут развёрнуты его мысли новым подчинённым. Показалось, что это обычная игра в «Я начальник — ты дурак».

— Я исполняю обязанности командира роты! — вызывающе ответил гость. — Хоть от неё как раз взвод и остался. Если собственно разведку считать — три полных отделения, — немного сбавил он обороты, уловив во внимательно следящих за ним глазах признак удовлетворения.

— Не будем ходить вокруг, да около, — закруглил вступление хозяин кабинета и протянул тоненькую папку. — Ознакомьтесь прямо сейчас, — и пододвинул к себе какой-то справочник, показывая, что он не торопит.

Листы писчей бумаги, покрытые рукописным текстом с помарками и исправлениями — это было настолько непривычно, что сразу стало ясно — экземпляр единственный, даже черновика нет потому, что это как раз он и есть. Содержание же захватывало — анализ последних событий с точки зрения не просто очевидца и участника, а человека, терпеливо собравшего огромное количество разрозненных фактов, увязав их друг с другом. Вся информация была «снизу».

Скосив глаз, Савельев убедился, что начальник делает выписки тем самым почерком, что и у составителя прочитанных им бумаг.

«Матёрый разведчик», — пришло понимание.

— Ознакомились? — Моретти сразу заметил интерес гостя к своей работе. — И как вам?

С трудом удержавшись от одобрительного замечания в адрес полноты и чёткости изложения изученного обзора, Василий сдержанно заметил:

— Впечатляет. Казалось — тихая, патриархальная планета… — он не договорил, поскольку эпитеты, просившиеся на язык, стилю беседы никак не соответствовали. А начальство он теперь уважал вовсе не по долгу службы. Пусть уж лучше оно высказывается — явно ведь не затем его сюда позвали, чтобы он делился своими впечатлениями.

Для начала начальством было озвучено предложение уйти в отставку. После ознакомления с бумагами это озадачило Савельева настолько, что он, кажется, изменился в лице. А Моретти кивнув каким-то своим мыслям, поспешил объясниться:

— То, что вы прочитали, в нашей деревне известно многим. Другое дело — сделанные выводы. Но и они далеко не бесспорны. Так что, ни в какую страшную тайну я вас не посвятил. Тем не менее… насколько вы уверены в своих людях? — вдруг переключился он на конкретику.

— Как в самом себе, — ни секунды не раздумывая, ответил Савельев.

— Прекрасно. Капитан, ваша цель — ГОК — серьезный стратегический объект, крайне важный для будущего всей Прерии. К сожалению, сильно замусоренный. Очистить его от всякой мрази — непростая проблема. Ещё труднее не упустить тысячи привезённых туда недорослей, не позволить гулять по планете бандитскими шайками… Тем не менее задача перед вами ставится исключительно разведывательная — никакой самодеятельности или геройства. Только информация.

— Если надо, превратимся в тени, товарищ майор.

— Надо, капитан. Очень надо. Действуйте. И не дайте ребятам увлечься, война закончилась.

— Так точно!

— Отлично, капитан, я надеюсь на вас. Подробную информацию и план взаимодействия получите в штабе перед выходом. Теперь — об общей подготовке. Вас будут учить ходить. Вскоре прибудет инструктор. Когда он доложит о вашей готовности, тогда и обсудим корректировки к плану.