Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Чуть поодаль от меня, развалившись на целых два сиденья, храпел какой-то колоритный грузный дед — с торчащими седыми вихрами, заклеенным глазом, в поношенном пальто, которое, кажется, еще до войны шили, и валенках. Еще подальше беззаботно болтала какая-то стайка пионеров.

А в углу читала толстенную книгу какая-то солидная дама лет пятидесяти, в норковой шубе. Дама аккуратно переворачивала страницы «талмуда» толстыми пальцами с нанизанными на них перстнями и время от времени бросала на храпящего деда укоризненный взгляд.

А тому — хоть кол на голове теши! Храпит громче перфоратора. Еще и губами во сне причмокивает.

Краем глаза наблюдая за советской публикой, я едва заметно улыбался. А сам снова и снова прокручивал в голове события из далеких девяностых…

Ностальгировал я не по «Балтике» № 3. И даже не по по «Балтике» № 9. Не по альбому «Любэ» «Песни о людях», кассету с которым я купил сразу после выхода и до дыр заслушал на своем дешевеньком плеере с «Горбушки». Не по концерту «Чижа» в БКЗ «Октябрьский», на который я поперся аж в Питер в июне девяносто восьмого…

Не до ностальгии мне было.

Я отчаянно пытался найти хоть какую-то зацепку.

Елки-палки… И не спросишь ведь ни у кого: «У Брежнева» — это где?" Тот самый Дорохин, с которым я работал в отделе больше двадцати лет, сейчас — не майор никакой, а всего-навсего старшеклассник. Нет ему дела ни до каких криминальных авторитетов. Он даже и не думает о том, что когда-то станет опером. Гоняет, наверное, шайбу сейчас с парнями во дворе своего дома в Свиблово. А может, и вовсе на этом же поезде едет в центр, на каток. Просто в соседнем вагоне.

«Брежнев»… «Брежнев»… Я наморщил лоб, снова пытаясь вспомнить. Ешки-матрешки! Ну ничего не ум не приходит! Никаких зацепок!

Может, у другого какого нашего «клиента» кликуха такая была? «Брежнев»? Понял «Фигурист», что его срисовали, и решил на время схорониться у кого-то из знакомых?

Столько лет прошло! Всего и не упомнишь! В то время таких «знакомых» было пруд пруди. Только успевай разрабатывать! А некоторых и вовсе трогать нельзя было. Солидная у них крыша была. Прямо «там», наверху.

«Брежнев»… «Брежнев»… Не было, кажись, такого.

Вот кент с кликухой «Берия» в девяностых точно был. То ли на «ореховских» бандитов он работал, то ли на «измайловских». А «Брежнева» не помню.

Да где ж тогда повязали-то этого «Фигуриста»?

— Хр-р-р! Х-р-р! Х-р-р!

Дед, затихший немного, внезапно дал такого храпа, что даже я, здоровенный парень, вздрогнул. Вот это мощь!

А дама с «талмудом» так и вовсе терпение потеряла.

— Гражданин! — хорошо поставленным голосом диктора центрального внутрисоюзного радиовещания сказала она, громко захлопнув книгу. — Будьте любезны! Можно ли потише?

— А? — встрепенулся дед. — Чиво?

Аж на месте подскочил. Да так резво, что очки упали.

— Таганская! — объявили в динамик.

— Ек-макарёк! — рявкнул дед, не обращая на даму с «талмудом» никакого внимания. — Таганская! Проспал, старый одер!

Кряхтя, дедок нагнулся, поднял с пола очки, нахлобучил их на усатую морду с заклеенным глазом, схватил потрепанный кожаный портфель и двинулся к выходу, горделиво откинув голову. Точь-в-точь полководец какой-нибудь. И одноглазый, как Кутузов…

Кутузов!

Кутузовский!

Точно! И как мне раньше в голову не пришло?

* * *

Кутузовский проспект, дом 26. «Дом генсеков». «Дом Брежнева».

Так его называли в народе. Дом, который у всех на слуху. Там и «взяли» авторитета по кличке «Фигурист» — «у Брежнева» то бишь.

В памяти снова всплыли слова довольного майора Дорохина, который ввалился к нам в отдел аккурат после длинного и тягомотного совещания, устроенного руководством:

— По прописке его взяли! Этот «Фигурист» лет десять, почитай, дома по прописке не объявлялся. А сейчас туда наведаться решил. Думал, домашний адрес и не догадаются проверить! Его ж там тыщу лет не было! Поэтому и схоронился там. А вот хрен! Взяли и проверили!

А ларчик-то просто открывался! Ответ на поверхности лежал!

«Кутузовский, 26… Кутузовский, 26» — лихорадочно повторял я снова и снова. Будто боялся, что внезапная догадка, озарившая меня, куда-то исчезнет.

Спасибо колоритному дедуле и его храпу! Без него бы я, как пить дать, не вспомнил! Навел ненароком на верную догадку! Пусть храпит себе на здоровье!

Я тоже подорвался с места и успел выскочить на перрон, едва не наступив впопыхах на ногу бабуле с вязанием.

Я теперь точно знал, куда мне идти! Чуйка, которая у меня выработалась за долгие годы службы в органах, явно подсказывала: найдешь, Андрюх, искомое. Полдела, считай, сделано! А там и за второй половиной дело не станет!

Сейчас «Фигурист» точно живет по прописке — в доме на Кутузовском! Он пока — никакой не авторитет. А самый обычный пионер. Ходит себе в школку, дерется на переменках, получает замечания в дневник от учителей и потом людей — от родителей. И на коньках катается.

А в одной квартире с ним, ясен пень, живет и та, которая мне так нужна!

У дома на Кутузовском я оказался в мгновение ока. Долетел на метро, кажись, даже быстрее, чем на ковре-самолете. И заступил на вахту. Бродил туда-сюда, пока не стемнело. Туда-сюда все время зыркал: не появится ли где на горизонте милое личико с выбивающимися из-под беретика локонами?

Я хотел было вначале подождать Настю у подъезда. Мало ли, к подружке в гости выйдет. Или в продовольственный с авоськой — за булкой хлеба и молоком в пакетах-пирамидках…

Но, видимо, в семье Корольковых сегодня пополнение продовольственных запасов не планировалось. Да и поход в гости — тоже. А подъездов в этой огромной домине — штук пятнадцать, не меньше. А то и больше. У какого ждать?

В конце концов я замерз, как цуцик, и оголодал здорово. В животе заурчало. Пора б что-нибудь закинуть в топку! Картошечки жареной, да с лучком, да с укропом! Ну или макарон по-флотски! А то, кроме завтрака да пирожков с ливером, которые я наспех перехватил у полной тетки-продавщицы, торгующей у метро, в моем суворовском желудке не было.

Но я, как стойкий оловянный солдатик, не покидал свою вахту у «дома генсека». Даже когда исходил улицу вдоль и поперек, перестал чувствовать пальцы на руках и ногах, и на меня уже начали искоса поглядывать обитатели дома. Я был уверен, что сегодня я обязательно увижу Настю.

Когда до конца увала оставался всего час, я мало-помалу занервничал. Пора бы уже шевелить