Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

 * * *

Я пропал в ту самую секунду, как увидел ее.

Всего в трех метрах от меня.

Точеная стройная, хорошо тренированная фигурка. Кудрявые золотистые локоны, выбивающиеся из-под милого, смешного беретика с помпоном. Красно-белый свитер с узорами… Смешные брючки. Лет шестнадцать, не больше. Школьница-комсомолка. Ну или из колледжа… Ах да! Какой колледж? Техникум же!

Миловидная девчушка, отъехав чуть подальше от толп катающихся и весело переговаривающихся отдыхающих, старательно отрабатывала элементы фигурного катания… Крутила этот… как его… тулуп, кажется. А может, аксель? Не знаю…

Глядя на нее, я, кажется, позабыл все слова на свете. Время будто замедлилось. А все звуки вокруг — куда-то делись. Будто кто-то невидимый взял и повернул ручку советского радиоприемника до отказа налево.

Я больше не слышал ни громкой музыки, ни разговоров вокруг… Не услышал обрывок уже десятого по счету анекдота про русского, поляка и немца, который нам рассказывал кто-то из неугомонных близнецов Белкиных.

Я видел только ее. Только это милое создание. Ту, которая, не смотря ни на кого вокруг, сосредоточенно крутилась на льду. Она явно пришла сюда не отдыхать, а делом заниматься.

И катается здорово! Может, в кружок какой по фигурному катанию ходит?

Чувство, которое я испытал, не походило ни какие другие. Со мной в жизни не происходило ничего подобного. Нравились мне дамы, конечно. Даже кое-что иногда завязывалось. Вот и с симпатичной сотрудницей Ритой у нас, возможно, случился бы роман… Если бы меня нежданно-негаданно вдруг не закинуло на тридцать с гаком лет назад…

Но это… это было совсем другое. То, что случилось со мной, совершенно не походило на интерес к симпатичной коллеге. В тот вечер я, «вечный» майор, давно справивший сорокалетие, просто пригласил в кино понравившуюся мне женщину. Только и всего.

А сейчас… А сейчас я влюбился. Будто бы я и впрямь был шестнадцатилетним. Влюбился со всей серьезностью и отчаянностью юного Ромео. Влюбился так, как влюбляются только в юности. Когда кажется, что это раз и навсегда.

Я, бывалый, жесткий и даже немного циничный опер, который никогда в жизни не любил «всякие там сопли в сахаре». влюбился, как мальчишка. С первого взгляда. С первой секунды. С первого мгновения, как только увидел это милое создание в красном свитере и шапочке с помпоном. Все бы отдал, чтобы получить возможность заправить за ушко этот милый выбившийся локон…

Я не знал, кто она. Не знал, как ее зовут. Но почему-то твердо был уверен, что она — та самая. Та, с которой я был готов разделить свою вторую суворовскую юность.

А может, и не только юность.

— Андрюха! Эй, Андрюха! Рогозин! Да Рогозин же! Оглох, что ли? — потряс меня кто-то за плечо.

Я обернулся.

Уже переобувшийся в коньки Миха Першин протягивал мне мороженое «Лакомку».

— Держи, говорю! «Батя» за отъезд проставляется. Всем по мороженому купил. Кстати, спасибо тебе за коньки! С носком и впрямь нормально сели!

— Катайся на здоровье… — рассеянно ответил я.

А потом, спохватившись, взял протянутое мне мороженое.

А оно тут очень даже кстати!

— Что залип-то? — полюбопытствовал Миха. — Я тебя звал, звал! А ты будто ваты в уши напихал… Ты…

Тут Миха проследил направление моего взгляда и все понял…

— А… — понимающе протянул он. — Ла-а-дно… Теперь понятно, чего ты вдруг в статую превратился.

И, подмигнув мне, осторожно поехал к ребятам. Катался он, кстати, довольно умело.

В этот момент я краем глаза кое-кого увидел…

Ба! Знакомые все лица! Вспомни, как говорится!

Где-то вдалеке я увидел знакомую фигуру. Фигуру, которая ехала в нашу сторону… но явно не ко мне.

Больше не было сомнений — вставать на коньки или нет. Со скоростью звука я переобулся и уже через десять секунд очутился возле прекрасной незнакомки.

Я ехал уверенно. Ноги все помнили! А еще, кажется, я понял, что значит «лететь на крыльях любви»…

— Привет… Здравствуйте! — хрипло поздоровался я. И улыбнулся — так доброжелательно, как только умел.

А она… а она неожиданно улыбнулась мне в ответ.

— Привет!

— Разрешите представиться… — осторожно начал я…

Да уж… это тебе не в 2014-м в кино на первой свиданке целоваться среди таких же охочих до ласки парочек… Тут все немножко по-другому. Сложнее.

Я уж было хотел залихватски гаркнуть: «Воспитанник Московского Суворовского Училища Андрей Рогозин».

А чего? Барышни кадетов издавна жалуют. Вон у КПП каждое воскресенье перед увалом целая толпа собирается!

Но не в этом случае… С такой барышней эти примитивные кадетские штучки не прокатят. И я просто сказал:

— Я Андрей!

— Настя… — девчушка внезапно смутилась и поправила тот самый локон, выбившийся из-под шапочки.

— А хочешь мороженого? — радушно продолжил я. И, спохватившись, добавил: — Ну, если ты, конечно, не очень замерзла. А если замерзла, может, чайку?

— Лучше мороженого! — рассмеялась Настя. Взяла у меня так кстати оказавшееся в руках угощение и добавила: — Я уже много лет катаюсь! Меня холодом не испугать! Эй! Гражданин! Осторожнее!

Последняя фраза была обращена не ко мне.

Это «гражданин» Тополь, чтоб ему пусто было, якобы случайно чуть не сшиб мою новую знакомую с ног, затормозив в полуметре. Я был готов поспорить на целую фуру мороженого «Лакомка», что это туловище тут не случайно нарисовалось. Тополь целенаправленно к девчушке свои коньки навострил.

— Прошу прощения, барышня! — улыбаясь во все тридцать два, сказал второкурсник Тополь. — Виноват! Готов загладить свою вину!

— Не стоит! — вежливо ответила Настя. И нахмурила прелестный лобик.

— Нет-нет, барышня! — вовсю разливался соловьем и подкатывал ненавистный мне «старшак». — Я виноват и готов исправить свою оплошность! Как насчет горячего чаю? — и ловелас мигом оттопырил локоть. «Хватайся, мол».

Нависло неловкое молчание. Молчание, от которого зависела моя судьба.

Глава 14

И без того маленькие глазенки будущего «полкана», а ныне — «старшака» еще больше сузились. Губы тронула презрительная усмешка. Потом губенки Тополя шевельнулись — точно изрыгали беззвучные ругательства. В мой адрес, разумеется. Материться вслух мой конкурент за сердце дамы, конечно, не стал. Хоть он и туп — но кто ж так станет подставляться перед барышней?

Мы с Тополем неприязненно уставились друг на друга. «Старшак», навостривший лыжи, то есть коньки к юной симпатичной крале, и подумать не мог, что на его пути возникнет препятствие в виде желторотого «первака». А вишь ты —