Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
То ли дело — ГДР-овская железная дорога, привезенная папой из командировки! Вот это вещь!
Я мельком окинул взглядом давнюю знакомую.
А Лилька-то хороша! Выросла, оформилась. И впрямь уже невеста. А с чего это вдруг она у нас очутилась? Еще и с маменькой?
Ладно. Визиты соседей в СССР — дело обычное. Может, банки для варенья зашли вернуть. Вот их за стол и позвали, за компанию. Не выгонять же!
Я нацепил вежливую улыбку и уселся за стол.
— Ну вот! — торжественно провозгласила бабушка и довольно потерла руки. Будто что-то затеяла. — Наконец все в сборе. А то мы тебя, Андрюшка, заждались! Курочка уже в духовке запеклась. Сейчас и картошечки положу, да с лучком. Зина, доставай торт! Коржи уже пропитаться должны.
— Как дела? — спросил я у Лили для приличия. — Сто лет тебя не видел. Как в школе?
— Школа как школа… Скукотища! — миловидная соседка дернула плечиком в кружевах. А потом, будто спохватившись, спросила: — А ты… ты на первом курсе, да?
— Угу! — кивнул я.
— И как? — осторожно спросила соседка.
— Чего как?
— Ну… интересно?
— Еще бы! — с жаром сказал я чистую правду. — Трудновато, конечно, бывает. Но интересно — не то слово!
И, решив, что для светской беседы с соседкой этого обмена репликами достаточно, я сказал:
— Мам, ба! Давайте я со столом помогу! А то противень тяжелый…
Краем глаза я заметил, что Лиля, глянув на меня, расстроенно поджала губки.
Помочь накрыть на стол мне не дали.
— Сиди, сиди, Андрюшенька! — в один голос заверещали родственницы. — Общайся! Мы сами.
Что за пенки? Раньше родичи никогда от моей помощи по хозяйству не отказывались!
Пошло обычное советское застолье по случаю моего дня рождения. Меню — проще некуда. Курочка из духовки. Нехитрый гарнир к ней. Салат из всего, что есть в доме. А к тому самому чаю «со слоном» или кофейному напитку «Арктика» — самодельный торт из коржей, пропитанных сгущенкой, и конфеты-подушечки… Но как же вкусно!
И подарок меня очень обрадовал: добротные часы с хорошим кожаным ремешком! Такие и пацанам показать не стыдно…
Застолье тянулось медленно. Я уже по три раза рассказал о суворовских буднях, нарядах, начальстве и своих новых друзьях. Стало невыносимо скучно. Хоть я по родным и соскучился, но необходимость изображать из себя пай-мальчика перед соседями мне быстро надоела. Вот с мамой и бабушкой болтать, в семейном кругу — то другое…
Когда до конца выстраданного увала осталось не так уж и много времени, я решительно поднялся. Обязательная программа выполнена. Но надо еще кое-кого навестить. А то не простят мне такого долгого отсутствия.
— Спасибо большое! — сказал я, вытирая губы салфеткой. — Все прям ну очень вкусно! И подарок обалденный! — И на ходу придумал: — Я сегодня в наряд по роте заступаю. Прямо через час… Забыл предупредить.
Должно прокатить. Мама у меня, хоть и жена бывшего суворовца, но к военной теме никакого отношения не имеет. Она и знать не знает, когда у нас в наряды заступают. Да и бабушка не в курсе.
Лиля с мамой переглянулись. А бабушка засуетилась. Будто не выгорело у нее что-то, что она планировала.
— Ты чего это, Андрюшка, тушуешься? — зашептала она, выскакивая вслед за мной в прихожую. — Лиля — такая девочка хорошая…
Ах вон оно что! В сводницу, значится, бабуля решила поиграть. Она мне еще в первом увольнении на необходимость скорого изменения семейного статуса намекала. И сейчас, зуб даю, семейство Форносовых у нас не случайно оказалось.
— Ба! — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. — Ни к чему это все. Поверь. И, пожалуйста, запомни сама и передай маме: не надо меня ни с кем сводить. Я пошел.
Бабушка расстроенно окинула меня взглядом, пожевала губами, а потом вдруг махнула рукой.
— Ну и ладно! Сердцу, как говорится, не прикажешь! Я и сама, внучек, однажды почти из-под венца сбежала. Правда твоя: надо себя слушать! Ну ты хоть орешков со сгущенкой-то возьми с собой! Зря, что ли, пекла? Угости мальчишек! А то что вы там едите-то…
— А давай! — с удовольствием согласился я. — Возьму! Очень даже возьму.
И вскоре, сидя под темнеющим октябрьским небом на бревнышках у костра за гаражами, я вместе со своими давнишними дворовыми приятелями уминал бабушкины орешки со сгущенкой, жарил сосиски, пил какую-то кофейную бурду из железных кружек и снова радовался своей второй молодости…
Глава 12
— Ну ты прям генерал, «Рог»! — с восхищением сказал мой приятель Пашка «Корень», уминая за обе щеки орешки со сгущенкой и подбрасывая ветки в костер, который мы наскоро соорудили в честь моего временного «возвращения» в дворовую братию. — А форма-то тебе к лицу! Ты бабушке своей передай: она готовит лучшие орешки со сгущенкой в СССР!
— Передам, передам, — рассмеялся я. И поправил приятеля: — Я пока — только будущий генерал! Спасибо, кстати, за подгон! Не беги вперед паровоза, «Корень». Там видно будет.
Да уж, попробовали бы мы сейчас, будучи подростками, развести с Санькой и Пашкой огонь и начать печь картошку и жарить сосиски вблизи от жилых домов! Мигом набежали бы бдительные соседки и заставили потушить. А то и на весь домовый чат ославили бы в этих… как его… социальных сетях.
А пока — можно! Ни о каких «сетях» тут пока и не слыхивали. Из всех соседей на нашем этаже, где всего четыре квартиры, сеть есть только у дяди Бори. Да не та, где друг другу смешные мемы и сообщения шлют. А самая что ни на есть натуральная сеть. Обычный рыбацкий бредень.
Так что жечь костер можно. Если осторожно.
«Рог» — это моя давняя дворовая кличка. От фамилии «Рогозин».
Она прилипла ко мне, когда я совсем мелким был — лет десять, не больше. Мы тогда с пацанами каждый выбирали себе погоняло. Мой приятель Санька Большаков, разумеется, стал «Левым» — потому что был единственным во дворе левшой. Пашка Корев стал
