Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров
Как хорошо, что этого никогда не будет!
Я ободряюще улыбнулся братьям Белкиным — Тимуру и Тимохе. Они, довольные по уши, тоже улыбнулись мне и продолжили активно хлебать суп. Свои компоты с сухофруктами братья единогласно обещали отдать мне еще перед обедом — в качестве скромной благодарности, после того, как дружно подошли и пожали руки.
— Слушай, Андрюх! — один из близнецов — Тимур Белкин наконец набрался смелости и задал вопрос, который с самого утра его волновал: — Я спросить хотел: ты что, заранее знал, что у нас шмон будет? Как ты вовремя-то успел сига… — тут он осекся и опасливо огляделся на прапора Синичку. А потом, понизив голос до шепота, спросил: — Как ты… эти… успел перепрятать?
— Тоже мне задачка со звездочкой! — пожал я плечами в погонах и одним залпом выдул стакан компота с сухофруктами. А потом продолжил: — Думаешь, ты один такой смекалистый? Решил спрятать на виду, вроде как искать никто не будет? Думал, Синичка со взводным в пенал заглянуть не догадаются? Они в училище, почитай, уже лет пятнадцать служат… И таких, как мы, повидали вагон и маленькую тележку…
— Угу… — виновато скуксился лидер-близнец. — Думал, тумбочки по верхам посмотрят, а потом «нычки» шерстить начнут. А оно видишь как обернулось… Спасибо тебе, Андрюх!
— Забей, — сказал я и выдул еще один бонусный стакан, доставшийся мне в качестве награды за избавление от отчисления.
— А ты откуда знаешь, сколько прапор с Курским в училище? — вклинился Колян.
— У «старшаков» спросил, — отбрехался я уже привычной и гарантированно безопасной фразой.
— Кстати, Андрей! — вдруг оживился Тимур. — А где ты… эти спрятал?
Елы-палы. Пацан, кажись, не понимает, что по лезвию ходит.
— Нигде не спрятал. В окошко выкинул! — сказал я чистую правду. — И лучше судьбу не испытывай. А то и себя, и брата подставишь… Мой тебе совет: отвыкай смолить! Успеешь еще накуриться!
Я и впрямь еле-еле успел избавиться от «запрещенки»: выкинуть папиросы в окно и захлопнуть раму до визита офицера-воспитателя с «Синичкой».
Теперь ничего не докажешь. Мало ли кто бросил. Отпечатки-то снимать не будут.
Тимур недовольно скривился, но потом, видимо, рассудил, что я прав, послушно кивнул и снова уткнулся в свою тарелку.
— Ладно! — пробормотал он. — Пусть «старшаки» покурят за наше здоровье.
* * *
— Что, пацаны? Свобода? — я, стоя на крыльце Суворовского училища в компании своих новых друзей, с удовольствием вдохнул осенний воздух.
Только что я позавтракал, начистил форму и ботинки, подшил свежий воротничок (пальцы, оказывается, хорошо помнили старые навыки), получил у взводного увольнительную вместе с другими ребятами и вышел на улицу через КПП — твердым шагом, никого не боясь.
Впереди — целый заслуженный «увал». Первый в моей новой жизни. Тот, который в прошлой жизни я пропустил, потому что тогдашний непутевый первокурсник Рогозин задремал в наряде, стоя на «тумбочке». Ну а сегодняшний первокурсник Рогозин выстоял свой наряд с честью и достоинством. А посему имеет право на отдых.
«У солдата выходной, пуговицы в ряд…»
И сегодня я до самого отбоя спать не намерен. «Выпью» весь сентябрьский «увал» до капельки"!
А погода какая — красота! Деревья еще не тронуло желтизной. Нет уже летней жары, но по-прежнему тепло. И одет я по погоде. В мундире и не холодно, и не жарко. Самое то!
— Что, пацаны, кто куда? — деловито спросил Колян Антонов, щурясь от осеннего солнышка. — Я — в Беляево, к мамке. Ух и соскучился я по ее пирогам!
— А мне — в Черемушки, тоже на юг, на оранжевую ветку! — обрадованно воскликнул Илюха Бондарев. — А тебе куда, Андрюх? — повернулся он ко мне.
«Куда, куда?» — чуть было не сорвалось у меня с языка. — «На Юго-Западную! Будто не знаешь!».
Конечно, взрослый, жилистый, полысевший и полноватый офицер Бондарев прекрасно знал, где я живу. Не один вечерок мы провели с ним в моей холостяцкой хате за обычными мужскими разговорами: про рыбалку, машины и, конечно, прекрасный пол. Помнится, после громкого и скандального развода со своей благоверной, который случился лет этак…дцать назад, Илюха даже кантовался у меня несколько месяцев — пока искал себе съемное жилище.
Но теперешний беззаботный пятнадцатилетний суворовец Бондарев по кличке «Бондарь», конечно, ничего об этом не знает. Мы с ним только на вступительных познакомились. Он не то что жениться и развестись — еще даже поцеловаться с девчонкой, наверное, не успел.
— На «Юго-Западную», Бондарь! — деловито сказал я. — Мне на другую ветку. Кстати, пацаны, скоро «Бабушкинскую» открыть должны. Тут, поблизости… Говорят, вот-вот… А пока айда на остановку! Потом в метро пересядем!
Дружной гурьбой, затерявшись в толпе других довольных суворовцев, радующихся долгожданному «увалу», мы двинулись к автобусной остановке. Указ прапора Синички — ни за что не садиться в общественном транспорте — помнили все!
— Если какой-нибудь шкет гражданский место бабушке случайно не уступит — никто и не заметит! — втолковывал он нам, нетерпеливо поглядывавшим на часы в ожидании увольнения. — А если суворовец — пятно на все училище! Так что ни-ни!
Садиться и так не хотелось. Я, встав у заднего окна лупоглазого «ЛиАза», снял фуражку, прилип лбом к стеклу, ловил на себе заинтересованные взгляды девочек и глазел, глазел на ту самую Москву семидесятых. Какая же она все-таки красивая! И Собянина не надо, чтобы хорошеть!
На пересадочной станции мы с моими новыми друзьями разделились. Илюха Бондарев поехал к себе, в Новые Черемушки. В родительскую квартиру, откуда его пока еще не выгнала супруга. Некому пока выгонять. Илюхина жена сейчас в школу ходит, кудри на бумажные бигуди крутит и песенки Софии Ротару слушает. А еще не целованный Илюха живет в Черемушках с мамкой. Точнее, жил. Теперь его дом, как и мой — казарма.
Колян тоже двинул на оранжевую ветку. Ему надо было ехать аж до самой конечной — станции «Беляево». Ну а другие мои приятели — Димка «Зубило» вместе с детдомовцем Михой Першиным и Игорьком Лапиным — остались в казарме, отрабатывать свои «залеты».
Я неспешно поехал к себе домой — на «Юго-Западную».
Увал суворовца, конечно, не
