Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов
В ее руках был медицинский контейнер, который они чудом добыли, совершив налет на передвижную лабораторию «Омеги» неделю назад.
— Я теряю чувствительность, Жанна, — голос Пьера прозвучал как скрежет металла о камень. — Вчера я случайно раздавил дверную ручку. Сегодня я поймал себя на том, что смотрю на стену и вижу не кирпичи, а тепловые сигнатуры и плотность материала. Человек внутри меня… он задыхается под этой сталью.
Жанна подошла ближе и опустилась перед ним на колени. Она осторожно взяла его за руку. Кожа Пьера на ощупь напоминала холодный пластик, под которым текла ртуть.
— Ахмед ищет способ, Пьер. Он прогнал твои последние анализы через украденные протоколы Лебедева. Он говорит, что без «подпитки» из реактора «Зеро» вирус начал работать в режиме самообеспечения. Он перестраивает твои ткани, чтобы выжить в любых условиях. Он делает тебя вечным… но он стирает твое «я».
— Я не хочу быть вечным, — Пьер поднял голову, и Жанна невольно вздрогнула.
Его глаза больше не были просто янтарными. Зрачки превратились в сложные, многогранные линзы, которые мерцали в темноте. На лице Шрам казался еще бледнее, а шрамы — глубже, словно они были единственным напоминанием о том, что когда-то эта плоть могла кровоточить.
— Знаешь, что самое страшное? — Пьер криво усмехнулся, и этот жест был полон боли. — Я забываю запахи. Я помню, как пахнет дождь в Париже, но когда я вдыхаю его сейчас… я чувствую только химический состав. Озон, азот, взвесь тяжелых металлов. Я становлюсь совершенным прибором, Жанна. Но я перестаю быть мужчиной, который любил этот город.
Ахмед, сидевший за горой мониторов в другом конце депо, вдруг резко развернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени.
— Есть новости, — бросил он, и в его голосе не было радости. — «Омега» запустила новую кампанию. Они не просто ищут нас. Они объявили программу «Амнистия для соучастников». Они говорят, что те, кто поможет поймать «террориста Дюбуа», получат полное очищение биометрических данных и гражданство в закрытых городах корпорации.
— Они покупают людей, — Жанна сжала кулаки.
— Нет, — Пьер тяжело поднялся на ноги. Его движения были неестественно плавными, как у хищника, вышедшего на охоту. — Они покупают их страх. Весь мир смотрит на эти фотороботы и видит в нас дьяволов. А я… я даю им повод так думать.
Он подошел к зеркалу, прислоненному к стене, и одним ударом кулака превратил его в пыль.
— Лебедев победил, Жанна. Даже из могилы. Он превратил меня в оружие, у которого нет дома. Я сломлен не пулями и не их сетями. Я сломлен этим серебром, которое заменило мне душу.
Пьер повернулся к ним, и в его взгляде на мгновение промелькнула старая, человеческая тоска.
— Ахмед, сколько мне осталось до того, как «Адам» полностью перезапишет мой мозг?
Связист замялся, не решаясь встретиться с ним взглядом.
— Месяц. Может, полтора. Потом… ты останешься функциональным, Пьер. Ты будешь сильнее, быстрее. Но Пьера Дюбуа в этом теле больше не будет. Там будет только идеальный хищник.
Пьер кивнул, словно услышал прогноз погоды. Он подобрал с пола свою старую куртку и проверил затвор пистолета.
— Значит, у нас есть месяц, чтобы сжечь их штаб-квартиру во Франкфурте, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала сталь, но на этот раз — холодная и решительная. — Если мне суждено исчезнуть, я сделаю так, чтобы вместе со мной исчезли и те, кто это затеял. Мы не будем прятаться в этом подвале. Если мир хочет видеть монстра — он его получит. Но это будет монстр, который придет за ними.
Он вышел в берлинский дождь, и его фигура мгновенно растворилась в тумане. Шрам был сломлен как человек, но как оружие он только начинал свой путь.
Франкфурт встретил их холодным блеском стекла и стали. Башня корпорации «Омега» возвышалась над финансовым кварталом, словно колоссальное надгробие над старым миром. В эту ночь город задыхался под ледяным дождем, который превращал неоновые вывески в размытые пятна ядовитых цветов.
Пьер сидел в кузове угнанного фургона, прислонившись затылком к вибрирующей стальной стенке. Его тело горело. Серебряная плазма в жилах пульсировала так часто, что он перестал слышать собственное сердце — его заменил ровный, электрический гул.
— Мы в зоне покрытия их локальных сканеров, — голос Ахмеда, доносившийся из наушника, дрожал от напряжения. — Я запустил «петлю» на внешнем периметре, но у нас не больше семи минут, прежде чем их нейросеть заметит искажение в трафике. Пьер, ты меня слышишь?
Дюбуа медленно открыл глаза. Мир вокруг него был расчерчен на векторы силы и тепловые контуры. Он видел Жанну, сидевшую на крыше соседнего многоуровневого паркинга, как яркое пятно чистого, холодного пламени.
— Слышу, — пророкотал Пьер. Его голос теперь окончательно утратил человеческие интонации, превратившись в рокот тектонического сдвига. — Начинай.
Фургон резко затормозил у служебного въезда. Пьер вышел наружу, и дождь, коснувшись его раскаленных плеч, мгновенно превратился в пар. На нем не было бронежилета — его собственная кожа теперь была прочнее любого кевлара.
Двое охранников у ворот даже не успели вскинуть винтовки. Пьер преодолел расстояние в двадцать метров одним рывком, который человеческий глаз зафиксировал лишь как смазанную черную тень.
— Погоди, не убивай их… — начал было Ахмед, но замолк.
Пьер не убил. Он просто прошел сквозь них. Одним движением он смял стальные створки ворот, вырвав их вместе с бетонными опорами. Охранники отлетели в стороны, оглушенные и сломленные самой мощью его присутствия. Шрам больше не тратил время на тактику — он стал живым тараном.
— Жанна, сектор «А-4», турели на балконах, — скомандовал он.
— Вижу их, Пьер, — отозвалась она. Раздался сухой щелчок, и одна из автоматических пушек на фасаде башни взорвалась фонтаном искр. — Иди. Я прикрою твою спину.
Пьер вошел в главный вестибюль. Огромное пространство из белого мрамора и хрома заполнилось воем сирен. Сверху, из лифтовых шахт, начали спускаться группы быстрого реагирования. Это были «Ликвидаторы» — элита Омеги, закованная в тяжелую броню.
— Цель опознана! Объект «Адам»! Огонь! — выкрикнул командир группы.
Зал наполнился грохотом. Пули калибра 7.62 впивались в тело Пьера, высекая искры из его металлической плоти. Он шел сквозь этот ливень свинца, не замедляясь ни на секунду. Каждое попадание лишь подстегивало серебро внутри него, заставляя его светиться ярче.
— Ты чувствуешь это, Пьер? — прошептал голос Лебедева в его голове, галлюцинация, вызванная перестройкой мозга. — Это триумф. Сталь не знает боли. Сталь знает только цель.
— Заткнись, — прохрипел Пьер, бросаясь в самую гущу наемников.
Это была не битва, а методичный демонтаж. Шрам
