Драконий век - Д. Дж. Штольц

или по крайней мере стараясь понять, о чем на самом деле там пишут. Но ни одно из них не имело в себе тех сведений, которые он ждал. Ни одно не указывало на то, что кто-то занимался отравлением.

– Тем более с нами играют, – продолжил он негромко. – Это не разборки господ между собой, а попытки потянуть время.

– С чего вы взяли?

– Во-первых, кувшины были расставлены беспорядочно. Никто не знал, в каком именно будет яд. Во-вторых, то же самое с прислугой. Кто-то дотронулся до его руки, слуга протер рукой лицо и задохнулся, без всякого стремления донести яд до кого-либо. Борькор, кажется? Ты упоминал, что разбираешься в этом. – Барон увидел кивок и продолжил: – Из-за этого мы переложили обряд на другой день, что и было целью отравителя. – Барон швырнул стопку писем в огонь камина. – Чего он добивается? Неизвестно. Но мы не дадим ему этого времени. Благодаря Фаршитху и последним торгам мы продадим разом всех бессмертных, пусть даже с уступкой по цене, а потом нам всем нужно будет уходить на Юг, где и рассчитаемся с тобой. Ты заставил всех своих слуг повторно испить Гейонеша? Особенно веномансеров.

– Почему вы думаете, что это не господа?

– Еще раз, – перебил его Теорат. – Ты проверил память своих слуг?

– Да проверил я! – вскипел Арушит.

Впрочем, он на миг поколебался.

– Почему в твоем голосе я не слышу уверенности?

– Я же сказал, что проверил! – огрызнулся южанин. – Сами ответьте сначала про господ!

– А у тебя ума не хватает понять, что я только что сжег тайно отправленные ими послания? – Теорат указал рукой в сторону камина. – Жалобы родственникам в городе, попытки организовать на нас с тобой засаду, просьбы найти банк с меньшим процентом… Но ни единого упоминания, как дальше поступать с ядами. Среди господ нет отравителей. Еще раз, всех ли ты проверил? Все ли непричастны? Или ты что-то скрываешь?

– Да говорю вам, что всех! Правда… у одного память неполна… Обрывочная…

– В каком смысле? – Теорат обратил к нему свой взор коршуна.

– Я про Дария… – Понимая, что от него требуют продолжения, Арушит пояснил: – Это тот, который попросил в качестве оплаты бессмертие. Мы познакомились с ним три года назад, когда я объезжал господ и возле Желтых гор заночевал в деревне из-за сильной пылевой бури. Дарий был местным лекарем на правах раба, его держал при себе наместник деревни.

С вежливым стуком появился слуга, который сообщил, что господа уже ждут в зале начала торгов. Выслушав его, Теорат повернулся к Арушиту:

– Что не так с Дарием?

– Непонятно. Болен. Просто очень болен. Я интересовался у него, пока мы пережидали бурю, но он лишь сказал, что это следствие неосторожного обращения с ядами. Да какая разница? Разве вы не знаете, что при болезнях Гейонеш может показать не все? Пойдемте в зал!

– Погоди-погоди, – барон поднялся и навис над низким южанином. – Расскажи про Дария подробнее. Кто он? Откуда?

– По словам хозяина деревни, он появился со стороны Желтых гор и попросил приюта, – пожал плечами Арушит. – Клейма не имел – не раб. Хотя заботились о нем паршиво: поселили в хлеву с козами и коровами, давали донашивать обноски, поили кровью раз в пару месяцев. Взамен требовали лечить людей и скотину. А Дарию плевать, все терпел… Он вообще немногословный. Потерянный… Правда, кошмарами мучился, отчего сам не в себе порой. Ему в хлеву, видимо, и спокойнее было. Кричал, звал кого-то во снах и рыдал… Но с тех пор как я оплатил ему ингредиенты для лекарств, чувствует себя лучше, хотя кровь дурная, черная, даже и не сказать, что вампирская. Говорил, доживает свой срок. Его позвали тогда в дом, а он вдруг попросил взять его с собой.

– Что за лекарства он пьет? Из чего? – поинтересовался барон.

– Без понятия. Свое что-то намешивает… Заказывает на черном рынке какую-то мерзкую гниль, – Арушит скривился. – Перед Гейонешем перестает пить их, чтобы я хоть что-то увидел из памяти. Он мне невосприимчивость к ядам привил, по запаху их определять научил, так что свои обещания выполнил сполна. Но бессмертие-то ему я, конечно, не отдам, слишком много просит, – Арушит ухмыльнулся.

– А тебя не смутило, что в небольшой деревне оказался опытный веномансер?

Южанин только и высказался в духе, что, дескать, проверил же Гейонешем, пусть воспоминания и фрагментарны, но основное он увидел.

После такого ответа Теорат Черный резко поднялся из кресла и направился к выходу из покоев.

– Куда вы? – Арушит догнал его в коридоре.

– Пойдем познакомимся с твоим веномансером, – сказал Теорат. – Посмотрим, каков он.

* * *

В высоком зале, где серели гранитом колонны, потому что с них сорвали клановые гобелены, собрались все господа Севера и Юга. В ожидании они сидели за длинным столом и беседовали, пользуясь случаем, что свел их. Чем ближе они были к Фаршитху Мо’Радше и его семейству, которое устроилось в центре, тем чаще их голоса понижались до благоговейного шепота. Все побаивались советника. Советник же был украшен перстнями, обвит мантией и осматривал зал карими глазами, опутанными морщинами. Фаршитх был еще весьма молод благодаря целителям, привлекателен, хотя на его загорелом лице, несущем клеймо солнца, тенью лежало бремя ответственности за род и королевство. Подле него улыбалась его красивая жена, которая ждала своего бессмертия, чтобы нести красоту сквозь века, обрамляя ее шелками и золотом.

Вдоль стен двигались тенями веномансеры, порядка двух десятков. Еще столько же магов расхаживали и шуршали подолами мантий. От них то и дело слышались жалобы: Молчаливый замок стоит на источнике магии, так что заклинания могут иметь непредсказуемые последствия. Порой они подходили к своим господам и проверяли на шеях тех грозди амулетов, хмурясь, не потеряли ли они силы.

Когда Теорат и Арушит наконец появились, на них сразу обратили внимание, тем более эти двое быстрым, уверенным шагом пересекли весь зал и приблизились к веномансеру. Дарий ничем не был занят, оперся о стену, только порой едва приподнимал маску, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Теорат сразу заметил, как веномансер сгорбился, чтобы скрыть высокий рост.

– Это, значит, твой Дарий? – спросил барон.

– Чем могу служить вам? – раздался глухой голос из-под маски.

– Уже послужил, – заметил барон.

– Сними маску! – приказал Арушит.

– Хм… Позвольте… А не осквернит ли мой вид барона? Не пристало бессмертию видеть смерть, друг мой…

Но барон уже достал платок и намотал его на пальцы, потом поддел маску, сорвал ее и отшвырнул. Видя, как Арушит буравит его взглядом, пока рука ласкает рукоять сабли, веномансер не шелохнулся.

Маска со стуком упала на каменные плиты.

А под маской оказался Юлиан де Лилле Адан. Только глядел он на барона не так, как много лет назад на суде в пещерах: трясясь и плача, как дитя. О нет, это был взгляд убийцы, который сделал свое страшное дело и, будучи раскрыт, хладнокровно улыбался. На вид Юлиан остался таким же молодым, однако его будто иссушила некая болезнь: под глазами залегли одутловатые мешки, губы покрывала корка, а бледно-серая кожа впалых щек просвечивала почерневшими венами. К земле потянулась слюна, он привычно отер ее.

– Я знал, что тебе не хватает опыта, Арушит, – с неудовольствием заметил барон. – Но ты оказался полным дураком. Дураком, подпустившим к себе хитрую гадюку, которая грелась на твоей груди, чтобы укусить.

– О чем вы? Объяснитесь! – не понимал южанин.

– Перед тобой никакой не Дарий, а Юлиан де Лилле Адан, – сказал Теорат. – Выходит, ты до сих пор жив, Юлиан?

– Не сомневаюсь, что вы это исправите, – криво ухмыльнулся тот.

Арушит вскрикнул, не веря:

– Юлиан? Юлиан де Лилле Адан?!

На них посмотрели отовсюду.

– Слуга! Проверь темницы! – резко отдал приказ барон, потом сказал уже ровным голосом: – Да, Арушит, это тот, кого ты проклинал за поражение клана Теух, но кому позволил так легко крутить собой, как мухой в лапах паука. Неужели за все годы у тебя и мысли не возникло, что рваные воспоминания, как и другой вкус крови, могут быть признаком не болезни, а бессмертного мнемоника? Бессмертного, которому ты пообещал бессмертие, болван!

– Ты… так