Александр Байбак - Егерь. Последний билет в рай

Джунгли кончились внезапно, как отрезанные — между стеной деревьев и серым базальтовым массивом протянулась довольно широкая «полоса отчуждения», поросшая чахлой травой. Здесь же обнаружилась целая россыпь валунов самых разных размеров. На одном из них изображал столбик Петрович — весьма характерная поза, уши торчком, голова наклоняется то влево, то вправо, как будто кот пытается что-то рассмотреть во всех подробностях, но никак не выберет нужный ракурс, а хвост беспокойно хлещет по камню. До того задумался, что машинально вернул шерсти естественный цвет, и сейчас ярко выделялся на гладкой макушке валуна. Интересно, чего это он почуял? На всякий случай присев под кустом (покрытие-хамелеон послушно превратило скафандр со шлемом в пестрый зелено-фиолетовый ковер), я взял ружье наизготовку и шепнул в микрофон:

— Обстановка.

Петрович прижал уши, но вместо внятного доклада динамики выдали короткую фразу:

— Там-м-м-р-р-р… Стр-р-р-ранное?..

Тягучий синтезированный тенор каким-то необъяснимым образом сумел передать вопросительную интонацию, но я и так прекрасно видел, что напарник не на шутку озадачен. Я включил «стереорежим», развернув окошко камеры ППМ на ползабрала, и уточнил задачу:

— Цель. Наблюдение.

Петрович мотнул рыжей башкой, отчего изображение на левой половине дисплея резко дернулось, и уставился куда-то на вершину скалы.

Надо сказать, что вблизи она уже не походила на некий мужской орган — видимо, из-за размера: с моей позиции я видел уходящую почти вертикально вверх изъеденную ветром базальтовую стену, самой природой приспособленную под птичий базар. Правда, пернатые почему-то думали по-другому и облетали каменюку стороной. По крайней мере, даже следов помета я на ней не обнаружил, не говоря про гнезда. Судя по показаниям сканера, с нашей стороны «палец» возвышался на тридцать два метра и имел диаметр у основания около пятидесяти, постепенно сужаясь к вершине. Активировав рабочее пространство, я вывел на свободную половину дисплея трехмерную модель острова и принялся вращать ее вокруг оси, рассматривая со всех сторон. Точно, ракурс неудачный. Если скалу обойти, то вполне можно и схулиганить: оставить на какой-нибудь ветке оптический датчик, навести его на вершину, а самому подняться наверх. Фотка получится весьма пикантная, к гадалке не ходи. Впрочем, пока что не до шалостей, Петрович озадачился не просто так.

Заставив кота осмотреть всю скалу, я врубил увеличение и уже собственными глазами обшарил вершину, но так ничего подозрительного и не обнаружил. Ладно, есть еще один способ…

— Петрович, взять!

Кот смахнул с валуна, еще в полете изменив окрас на серый, и ужом заскользил между скальными обломками, прильнув к земле. Кончик вытянутого в струнку хвоста каким-то непостижимым образом огибал встреченные препятствия, ни разу не задев даже мелкий камешек, и вскоре я потерял напарника из вида, сосредоточившись на картинке с ППМ. Еще в детстве я видел по телеку передачу про обычных мышей. Там к одной зверушке прицепили камеру и запустили ее в нору, и мышь устроила забег по узкому лабиринту. Ощущения были незабываемые. В случае с Петровичем аналогия была полная: он, когда хотел остаться незамеченным, выбирал самый извилистый путь. Получился этакий марш-бросок по пересеченной местности, причем от первого лица. С непривычки запросто можно было потерять ориентацию в пространстве, но мы с напарником долго репетировали, так что для меня зрелище успело уже стать банальным и дискомфорта не вызывало.

Кот быстро добрался до подножия скалы, обежал ее слева и отыскал довольно удобную тропинку, вившуюся почти до самого верха. Для такого ловкача, как Петрович, подъем трудностей не представлял, и мой напарник принялся изображать горного козла, умудряясь удерживаться даже в самых узких местах. Где не справлялась уникальная координация, помогали когти — он на них на шестой этаж по пенобетонной стене забирался, когда мы в санатории отдыхали. А тут какой-то базальт, к тому же порядочно подточенный ветром. В общей сложности на подъем кот потратил минуты три, причем последние несколько метров он буквально крался. Оказавшись на более-менее плоской вершине, Петрович окончательно слился с поверхностью камня и пополз к противоположному краю площадки. Осторожно высунул голову, поискал меня взглядом — я на пару секунд отключил мимикрию, и напарник меня успешно засек. Впрочем, я его тоже. А потом кот нашел взглядом то самое «стр-р-р-ранное?..», и я озадаченно матюгнулся.

Надо сказать, было от чего. На небольшом выступе в паре метров от любопытного кота расположилось весьма необычное для местных островов существо: крупная тварь типа летучей мыши с роскошными перепончатыми крыльями, блестящей черной шерстью и головой, украшенной огромными ушами-локаторами. «Мышь» лежала пластом, расправив крылья, и отблески местного солнца играли на антрацитово-черной поверхности. Дохлая? Или у нее на крыльях солнечные батареи? Не, бред. И вычислитель молчит, что характерно. И что делать?..

Пока я задавался этим извечным вопросом, Петрович решил проявить инициативу. Синтезатор вдруг уверенно выдал «Стр-р-р-ранное!!!», и кот сиганул с вершины, в полете раскорячив лапы с выпущенными когтями. Меня чуть не замутило — на дисплее земля вдруг стремительно понеслась на встречу — но мой напарник знал, что делает: приземлился он весьма удачно, практически на хребет твари. По крайней мере, мне так показалось. Но «летучая мышь» имела на этот счет собственное мнение, умудрилась неведомо как почуять нападение и сместилась в сторону. Впрочем, сгруппироваться для полета она не успела, и кот вместо спины вцепился зубами в кончик правого крыла, попутно когтями располосовав перепонку в крайнем сегменте. Существо гортанно каркнуло и, оступившись, рухнула со скалы, увлекая за собой горе-охотника.

— П…ц котеночку, — потрясенно пробормотал я, борясь с дурнотой — не успел свернуть окошко ППМ, и теперь сполна наслаждался ощущением свободного падения.

Однако, в отличие от меня, Петрович так не считал: пока тварюга пыталась расправить крылья, чтобы выйти из пике и уйти в планирование, он подобрал под себя задние лапы и от души полоснул когтями по тушке — длины его тела как раз хватило, чтобы дотянуться. «Летучую мышь» тут же закрутило в воздухе, образовав комок из двух сцепившихся тел, и этот комок дважды приложило о скалу, прежде чем он рухнул на пологий склон, начинавшийся где-то на трети стены, и скатился к подножию. На втором ударе Петрович на краткое мгновение отрубился, но зубы и когти не разжал, всего лишь вернув шерсти естественный цвет, так что внизу оказался черно-рыжий мячик, сразу же распавшийся на потрясенную тварь и утробно воющего кота, висящего на крыле. Чертов мутант, я чуть не пересрался, а Петровичу хоть бы хны…

Между тем тварь тоже оклемалась, выпростала откуда-то из складок на брюхе две мощные ноги типа страусиных и вприпрыжку понеслась к кустам, помогая себе свободным левым крылом и волоча правое вместе с офигевшим Петровичем. «Мышь» оказалась весьма крупной, повисший на ней кот смотрелся бультерьером на бегемоте и совладать с ней самостоятельно не мог. Отпустить же не желал — когда еще такой богатый трофей попадется?

Твою мать! Уволочет же напарника, где его потом искать буду?! Конец моим колебаниям положил взмах правого крыла: Петрович описал в воздухе дугу и шмякнулся оземь. Я вздохнул было с облегчением, но проклятый кот и не подумал разжать зубы, видимо, предпочитая смерть бесславному поражению. Тварь спорить не стала и просто повторила свой трюк. В этот раз в груди у Петровича отчетливо екнуло — я через микрофон ППМ все слышал.

— Блин! — взвыл я, вспомнив, что в ружье картечь, но от своего намерения не отказался: вскинув «ле февр» к плечу, поймал тварь в прицел и нажал на спусковой крючок.

Верхний ствол выплюнул десяток картечин, и именно в этот миг тварь дернулась. Впоследствии, вспоминая этот эпизод, я мог поклясться, что она почувствовала выстрел на мгновение раньше, чем я дернул пальцем. Впрочем, этого оказалось не достаточно: картечная осыпь, миновав тело, ударила аккурат в середину крыла, напрочь перебив кость и порвав перепонку. Петровича спасло чудо — ничем иным объяснить отсутствие попаданий я не мог. Через долю секунды они уже летели в разные стороны: покалеченная тварь с громким клекотом рванула к кустам, а кот с отстреленным куском крыла кубарем покатился в мою сторону.

Я выпалил вдогонку, но мистическим образом промазал, и «летучая мышь» скрылась в зарослях, пятная землю странной бурой жижей, хлещущей из оторванной конечности. Я в очередной раз удивился — у местных псевдомлекопитающих кровь вполне себе красная, без экзотики, да и у птиц тоже. Не прекращая контролировать кусты, перезарядил ружье — опять картечью, дробь в данной конкретной ситуации вообще не в тему — и мимолетом пожалел, что не взял с собой штуцер. Тогда бы тварь досталась биологом целиком, хотя и в фрагментарном виде. Ну да им не в первой, собрали бы.