Александр Зорич - Стальной лабиринт

Ознакомительный фрагмент

До холмов, предваряющих сланцевые нагромождения Молибденового кряжа, было уже рукой подать.

«Что угодно – только не вертолеты… Господи, пожалуйста, не вертолеты, не вертолеты!» – молился-твердил Растов.

Глава 8

Женишок

Январь, 2622 г.

Пещера Дракона

Планета Грозный, система Секунда

За километр до начала подъема Растов отослал «двести второй» на запад, строго наказав командиру экипажа нагнать грузовики с пленными и эскортировать их до самого расположения дивизии. Конечно, с поврежденной пушкой танк не представлял собой полноценной боевой единицы, но все-таки два пулемета и навесные контейнеры – один с «Антоном», другой с четырьмя зенитными ракетами – еще могли сказать свое слово в ближнем бою.

Наверх к туристической достопримечательности под названием «Пещера Дракона» (на военной карте стоял прозаический значок «глубокая яма») вела неожиданно широкая асфальтированная дорога.

Поскольку смотреть в окрестностях Новогеоргиевска было особо нечего (добренькие инопланетяне на Грозном статуй не наставили и саркофагов не наплодили), отделу народного образования местного муниципалитета ничего больше не оставалось, как вкладывать бюджетные средства в раскрутку этого чуда природы. А потом бесконечными автобусными колоннами таскать туда школьников от семи до тринадцати под присмотром позевывающих в кулак училок…

– Мужики, я понимаю: драконы настраивают на былинный лад. И все же не теряем бдительности! Тут такая дорога, что не видно ни черта. От любого соловья-разбойника с гранатометом нам каюк может прийти.

– А что «бдительность», командир? Есть она – неприятности случаются. И нет ее – тоже неприятности случаются, – заметил Чориев, философски щуря раскосые глаза.

– Этак ты мне всю воинскую дисциплину на хрен сведешь, – буркнул Растов, хотя в глубине души был с Чориевым солидарен.

Дорога заканчивалась обширной парковкой, щедро усыпанной катафотами. Вокруг нее желтели заброшенные клумбы, поросшие мумиями чернобривцев и сальвий. Чуть дальше, подбоченясь дизайнерскими подпорками кораллового цвета, стоял кафетерий.

Справа от него – туалет. Еще десять шагов в сторону восхода – бетонная скульптура, изображающая доброжелательного спинозавра в нашейном платке и солнцезащитных очках. Это чтобы детям было с чем сфотографироваться.

Под спинозавром соборно глядела в звездное небо иссушенными жерлами дюжина пересохших фонтанчиков с питьевой водой.

От кафетерия резко вверх уходила широкая каменная лестница, над которой фосфоресцировала стрелка-указатель: «В пещеру». Она дублировалась своей увеличенной сестрой: «К лифту и обзорной площадке».

Но все это не заинтересовало Растова.

Его вниманием всецело владел надежно захваченный прицелом и прощупываемый двумя лазерными дальномерами старый автобус совершенно нешкольного и нерусского вида.

Автобус стоял поперек пяти парковочных мест. Был он несуразный, громоздкий и жалкий даже по спартанским меркам до маниакальности бережливых клонов. Одно из его окон было забрано фанерой и заклеено по периметру липкой лентой.

Что ж… Это и был передвижной храм, Растов узнал его.

Именно такие выгружались из клонских танкодесантных кораблей вместе с первым эшелоном десанта – и здесь, на Грозном, и на далекой Кларе, на Лючии и Екатерине. После установления более-менее надежной оккупации заотары ездили на своих автобусах в удаленные гарнизоны, чтобы там поднимать политморсос, совершать свои выморочные ритуалы, читать выспренные стихи…

Вдруг водительская дверь автобуса распахнулась и на асфальт соскочил лысый гориллообразный молодец в форме рядового.

Он энергично размахивал руками-бревнами. По всей вероятности, принял бронированных гостей за своих.

«Странно, конечно, что обознался… Неужели настолько неопытный? Впрочем, что с него возьмешь: дем, получеловек… Да еще в денщиках у заотара! Должность, не способствующая житейской адекватности и быстроте реакции».

Субота, не дожидаясь специального указания Растова, сразу же прошил водителя очередью из крупнокалиберного.

Смерть наступила мгновенно. Безымянный дем рухнул наземь, раскинув мускулистые руки-бревна, словно лодка весла.

Это убийство могло показаться бессмысленно жестоким только гражданскому человеку, голова которого наполнена карамельными пацифистскими грезами. Растов же знал: в ухе убитого – радиогарнитура. Позвать на подмогу он может одним движением. А учитывая, что с ними больше не было танка ПТ-50 с его великолепной глушилкой…

Но капитан все равно был недоволен. Грязно сработали!

Раскатистое эхо пулеметной очереди разбудило, казалось, всех птиц Молибденового кряжа. Теперь они метались в неумолимо сереющих небесах с тревожными обвиняющими криками.

– Больше без моего приказа не стреляем, – глухо потребовал Растов. – Можем зацепить Нину.

– А где она вообще?

– Надо искать.

– Наверное, вверх по лестнице пошли, – предположил Чориев.

– Вот это мы сейчас с тобой и проверим. Прихвати «Алтай» и айда за мной…

– А мы? – спросил Субота обиженно. Ему страсть как хотелось поглазеть на Пещеру Дракона.

– А вы – согласно боевому расписанию. – Растов не стал потакать.

После уютной утробы Т-10 предрассветный воздух оказался неожиданно холодным. Но Растов не роптал. Напротив – наслаждался каждым касанием ветра.

«Вот не было бы заотара и Нины, не было бы войны… – думал Растов. – Сказал бы сейчас своим: старшим назначаю Фомина, езжайте домой без меня! А сам флягу с водой на пояс и – на вершину, козьими тропами. Чтобы там, сидя на яйле в опьянении мышечной усталости, глядеть на все со спокойной радостью человека, который знает, что в жизни важно, а что – шелуха…»

А вот Чориев, хоть и вырос в горах, не уставал роптать. Мол, холодина космическая, горы опасные, ногу чуть не подвернул, и хищных зверей небось полно…

Когда до Пещеры Дракона оставалась какая-то сотня ступеней, Растов услышал надсадные крики.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите! – кричала женщина на чистейшем русском языке.

И странное дело! То ли из-за выкрутасов акустики, то ли от нервного возбуждения Растов не смог определить: это кричит Нина или другая особа? При нем ведь Нина никогда не кричала. Она вообще говорила тихо – как и многие, кому в жизни пришлось много вытерпеть.

Растов вынул из кобуры пистолет «АПТ» и, перескакивая через три ступени, понесся вверх.