Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская
Ник устало посмотрел на меня, словно извиняясь за бред, что несла Рейвен, но промолчал. И хотя меня обуревало чувство ужасной несправедливости, все, что я сделала – опустила книгу и тихо ответила: – Может, хватит устраивать представления, мы же не в театре.
– О нет, мы именно в нем! – возразила Рейвен, а потом произнесла скорее как утверждение, чем вопрос: – Тебя бесполезно спрашивать, да? – И промаршировала к выходу, так и не дождавшись ответа. Хотя, если честно, вряд ли я бы нашла, что ей сказать. Следом за хозяйкой в дверном проеме исчез длинный хвост черной ткани.
***
– Первое, что стоит усвоить, когда рядом враг – не показывай своего присутствия. Спрячь Эхо так глубоко, как будто его не существует вовсе, – говорит Рейвен, прохаживаясь вдоль края сцены черной тенью. Она где-то откопала кожаный плащ, и от каждого шага он развевается за спиной, как у героев старых американских комиксов. Судя по тому, как девушка обхватывает себя руками, эпатажа от него больше, чем тепла. – Точно также, как ни звука не должно сорваться с губ, ни одна мысль не должна улизнуть из ваших дурных голов.
Я сосредотачиваю внимание на перекладине над сценой, чтобы очистить разум, хотя от этих тренировок хочется выть в голос. Пока Ник шел на поправку, мы занимались с Рейвен по несколько часов в день, раз за разом повторяя простейшие действия. Но только у меня одной ничего не получалось.
– Ты сдаешься? – каждый раз спрашивала она, подкрепляя свои слова парочкой упрёков вроде «Папочка тобой будет недоволен» или «Может, оно у тебя глухо-немое?» К концу занятия казалось, ни ее, ни моего терпения не хватит больше ни на минуту; я молилась, чтобы эта пытка окончилась, но пересидеть ее из принципа не вышло ни разу.
– Легко ей говорить, – наклонившись, шепчет Шон. – Только я разберусь, как этот механизм устроен, тут же появляется еще какая-нибудь аномальная ерунда, и снова ничего не ясно. – Эй, не спи! – толкает он коленом Артура, который растекся по креслу, наполовину с него сполз, откинув голову на мягкую спинку.
«Легко вам говорить, – думаю я, вжимаясь в сиденье между мужских плеч. Иногда сидеть рядом с крупными парнями на руку. Особенно, когда вокруг холод собачий. – У вас хоть какие-то результаты, не говоря уже про Ника, чье Эхо настолько живое, что его можно чуть ли не руками пощупать, погладить как послушного пса по холке за то, что таскает хозяйке тапочки. У меня же оно либо отсутствует вовсе, но это не так – я убедилась лично, либо находится в анабиозном состоянии и разбудить его можно разве что выстрелом из пушки».
– Расскажи этим недотепам, каким громким было их присутствие в лаборатории в тот раз, – просит девушку Джесс.
Рейвен садится на край сцены, совсем не по-дамски широко разводя ноги в стороны и медленно выдыхает: – Катастрофически. И то еще будет преуменьшением, – говорит она. – Даже если вы умеете драться лучше всех на побережье, это вас не спасет. Коракс заявится сюда в таком количестве, что не отобьетесь, а значит, уйти без потерь можно только грамотно координируя действия и скрываясь. Этим и предлагаю заняться.
– Будем в прятки играть? – не отрывая затылка от обивки кресла, Арт поднимает вверх большой палец. – А говорили, что выросли из этого возраста.
Думаю, ему тоже порядком поднадоели тренировки.
– Можем поиграть в кошки-мышки, если тебе так больше нравится. Двое против трех, – предлагает девушка. – Только помните, Эхо ваш союзник и враг одновременно. Действуйте с умом.
Парни неохотно поднимаются со своих мест.
– Постойте, но я еще не умею связываться с ними, – вмешиваюсь я, тоже вставая. В эту минуту я как никогда четко осознаю, что ненавижу это идиотское Эхо больше всего в жизни, потому что в очередной раз меня выставляют за дверь.
– Значит, побудь здесь, – пожимает плечами девушка. – С Джессом. В безопасности.
Я стискиваю со всей силы подлокотник. Так, что аж белеют пальцы.
– Тогда парни против нас с Ником. Бегите, ну же! – кричит Рейвен, как обычно краткая в своих объяснениях. – Я даю вам фору, – а потом начинает обратный отсчет с десяти.
Наклонившись завязать ботинки, она медлит, давая новичкам поблажку, а может, настолько уверена в собственных силах, что даже не думает торопиться. Остальным ничего не остается, кроме как подчиниться.
Шон, подтянувшись на руках, влезает на сцену и исчезает за кулисами. Мы с Артом переглядываемся. Киваю ему идти, и он скрывается следом за другом, обернувшись напоследок.
Я гляжу на Ника, который замер, прислушиваясь и пытаясь поймать чужие вибрации. Едва заметная довольная улыбка играет на изогнутых губах, так что от одной этой ломаной линии вдруг сердце начинает стучаться в ребра, словно хочет их проломить. Но не от радости. Потому что адресована эта улыбка не мне, а стоящей напротив другой девушке.
На мгновение эти двое пресекаются взглядами, о чем-то негласно договариваясь, и мне хочется разбить что-то стеклянное с грохотом, только бы нарушить эту висящую между ними тишину и напряжение, что бьет осознанием собственной ненужности, показывая: ты здесь лишняя.
– Я хочу, чтобы ты научил меня слышать Эхо, – громко заявляю я.
Проходит секунда, другая, третья. Ник молчит, я все также стою рядом, скользя взглядом по его сжатым в тонкую линию губам и глазам, глядящим куда-то в сторону, но не на меня, а потом произносит: – Нет.
– Почему? – голос звучит на удивление твёрдо.
– Прости, принцесса, но у меня нет на это времени.
Незаметно вдохнув разлившуюся от его слов горечь, я заставляю выдавить из себя хрупкий смешок и улыбнуться так, будто мне не больно, будто его ответ совершенно меня не задел. Не знаю, откуда берется смелость, но я говорю: – Тогда я тоже играю.
– Минутку, – Рейвен поднимает на меня взгляд, в котором впервые с начала тренировок совершенно безумным образом деланное равнодушие мешается с восхищением. – Кажется, наша принцесса наконец бросает дракону вызов.
– И если я одержу победу, ты научишь меня всему, что знаешь. Не хочешь делать это
