Дорога в грядущее - Валерий Михайлович Гуминский

Аржевский ей понравился, вот и не стала убивать, — хмыкнул цесаревич. — А как Свояк умудрился взять агента?

— Так он же готовил переход диверсионной группы в Турцию, поэтому Роуч, вместо того, чтобы избавиться и от второго русского, решила воспользоваться его связями и уйти с ним через портал. В Ялту. Точка выхода была где-то в Ялте, потому что портальный артефакт слишком уж слабеньким оказался. Рассчитан на дальность в пределах десяти километров. Диверсантов ждала рыболовецкая шхуна. Девица увлеклась созданием коридора, да и проворонила момент. От Поликарпова ещё ни один враг не уходил.

В голосе графа Возницына прозвучала гордость за своего подчинённого.

— Почему она не ушла по полевому порталу сразу в Британию? — задал логичный вопрос цесаревич.

— Любой портал, даже кратковременный, оставляет трассировку. После схлопывания тоннеля она держится недолго, но Роуч чувствовала за спиной дыхание наших спецслужб, поэтому приняла правильное решение. Иначе крупно подставила бы своих хозяев.

— Кстати, а почему шотландка не помогла с эвакуацией Шепарда? — заинтересованно спросил Константин Михайлович, наливая себе ещё рюмку коньяка. — Что она сказала?

— О, история сколь презабавная, столь и трагичная, — хмыкнул Возницын, а Житин при этом довольно заулыбался. — Оказывается, Майя Роуч (фамилию она взяла по мужу) сама родом из клана Маккормиков, чей представитель, а ещё и родственник девушки, Кейден Маккормик входил в Партию Независимости Шотландии. Очень сильный и авторитетный политик, ратовавший за отделение республики от Англии. Понятно, что многим лордам, стоявшим на позиции доминирования Лондона над всем Островом, не нравились подобные заявления. Видать, Маккормик так насолил королю и аристократам, что было решено его ликвидировать. Взрывчатку в машину политика заложил ни кто иной, как Эндрю Шепард. Маккормик погиб. Майе Роуч тогда исполнилось восемь лет, и она никак не могла знать, кто был виновником гибели дядюшки. Но клановая разведка каким-то образом узнала имя исполнителя и вышла на след Шепарда. Дважды ликвидатор уходил от пули, а потом пропал на просторах Европы. Майя поклялась, что уничтожит его, хотя в клане хватало храбрых мужчин, которые гонялись за ним несколько лет, и вряд ли бы позволили девушке рисковать жизнью. Тем не менее, Майя пошла по оригинальному пути. Она вышла замуж за какого-то мелкого ливерпульского торговца чаем, сменила фамилию, стала Роуч. Было ей тогда семнадцать лет. Через год поступила в Военную Академию в Лондоне, произвела впечатление на руководство своими успехами в учёбе. Ну, а дальше ей оставалось только поддерживать свою репутацию хитрой, беспринципной и жестокой суки. Как ни странно, план Майи сработал. Она стала агентом, несколько лет провела в Африке. С Шепардом встречалась несколько раз в Лондоне и убедилась, что это именно он убил Кейдена Маккормика. Но никогда её не ставили с ним в группу из-за принципиального нежелания самого Шепарда работать с женщинами. Последний раз начальство решительно заявило, что Роуч поступает в его распоряжение, и Шепарду пришлось согласиться. Как он на допросе сказал, интуиция прямо вопила, что «девка его угробит».

— А как же девушку взяли на службу, зная, что она из клана Маккормиков? — Владислав с интересом слушал графа, не заметив, как опустошил стакан с минералкой.

— Шотландцы заранее подготовили легенду для девушки. Замуж она выходила под фамилией Смит. У папы собственная лавка по пошиву спецодежды для рыбаков, мама — домохозяйка. Полагаю, её проверяли очень тщательно, и раз она поступила на службу, легенда сработала великолепно.

— Выходит, Роуч — наш союзник? — выдал парадоксальную мысль цесаревич.

— Мы над этим работаем, — скупо улыбнулся Возницын. — Самуил Петрович тоже хочет присоединиться к нашему проекту.

— Она по праву должна быть моя, — проворчал Житин. — Перевербуем и отправим обратно к островитянам.

— Когда мы с ней закончим, дорогой Самуил Петрович, я с большой радостью отдам девушку вам, — пообещал граф.

Житин приподнял рюмку с коньяком, салютуя такому решению.

— А что с той девушкой, которая работала на «Опус Деи»? — Константин Михайлович, успевший опустошить свою рюмку, поглядел на Житина. — С ней что решили?

Глава разведки и контрразведки неопределённо пожал плечами:

— В плане оперативной работы так себе сотрудник. Для «медовой ловушки» ещё годится, но в остальном есть риск провала. Зачем такой красивой женщине заниматься грязным делом? Я с Его Величеством и Его Высочеством князем Михаилом Михайловичем уже беседовал на эту тему. Раз уж между ней и полковником Аржевским завязался крепкий роман, пусть будут счастливы. Катаржи сейчас здесь, в Петербурге, ухаживает за своим ненаглядным. Сам же сотрудник уже подал прошение об отставке

— Отпустите, Самуил Петрович?

— Он очень сильно «засветился», — зыркнул на безмятежно развалившегося в кресле графа Возницына. — Англичане уже знают его подноготную, и в оперативной работе использовать Аржевского нельзя. А держать такого сотрудника в кабинете — дело пустое. Полковник признался, что хочет поступить на службу к барону Назарову. Думаю, я подпишу приказ об его отставке.

— Правильно, Самуил Петрович, — император прикурил потухшую сигару. — Никита Анатольевич собирает команду профессионалов, умеющую выполнять любое задание. Может так случиться, что придётся обращаться к нему за выполнением деликатных поручений. Аржевский там будет на своём месте. Ну и в остальном… — он неопределённо повёл рукой по воздуху, но все поняли, что государь рассчитывает на осведомителя. — Спасибо, господа, за проделанную работу. Пусть и не без огрехов, но мы справились. Все участники будут награждены соответственно своему вкладу в общее дело. И напоследок… Первого августа я сделаю заявление о своём отречении от престола в пользу цесаревича Владислава Александровича, моего сына. Манифест о признании его императором всероссийским уже готов.

В кабинете повисло тягостное молчание. Все находившиеся здесь в той или иной степени знали о готовящейся рокировке на престоле, но до сих пор надеялись, что Александр Михайлович изменит своё мнение. Ведь государь ещё достаточно долго мог править Россией, но в силу каких-то обстоятельств сам решился на такой шаг. Может быть, это и правильно. Цесаревич молод, амбициозен, готов рисковать и внедрять новые методы управления, закосневшие из-за клановых предпочтений. Молодая аристократия тяготеет к изменениям, пока только ради своих интересов, но тем не менее…

— Всего доброго, господа, — Александр прикрыл глаза, давая понять, что хочет остаться в одиночестве. И сидел так до тех пор, пока никого в кабинете не осталось.

«Гнездо». Албазин, август 2017 года

Выступление императора Александра было анонсировано на двенадцать часов дня первого августа как по телевидению и всем