"Фантастика 2025-64". Компиляция. Книги 1-23 - Сергей Александрович Богдашов

развязывающие языки составы. Если с сознанием преступника ничего не делали и в организм специфических изменений не вносили, Бунька расскажет всё, что знает. Главное, чтобы с собой не покончил.

— Старче, а разве дела, связанные с темнотой, ведёт не Короткий Шаг?

— Обязательно присутствие видока из Обители, неважно, из которой, — спокойно сказал Вадим. — Мы им, конечно, потом сообщим.

Иными словами, Синеокий хочет прикрыть подопечных от неприятностей. Интересно, как далеко простирается благосклонность старцев?

— А стражу звать будем?

— Её ещё не позвали? — вроде бы искренне удивился Вадим. — Жирок! Жирок, где ты?

Староста проорал нечто неприличное из недр дома, старец вздохнул, поднялся и пошел на голос. Будут решать, надо ставить городские власти в известность прямо сейчас или лучше погодить. Совсем скрыть инцидент не удастся — слишком много свидетелей, слухи неизбежно разойдутся.

Эпилог

В готовящемся походе на Родню никто из моих хороших знакомых не участвовал, поэтому от идеи присоединиться я отказался. Ростих тоже молчал. Зато, как и ожидалось, в Бело Озеро скоро уйдёт обоз, примерно треть грузов в котором будет принадлежать нашему роду. Представлять Острожских и решать возможные вопросы в этом году назначен Твердята, он, уверен, не откажется взять меня с собой.

Пересвет, как уже говорилось, личность предприимчивая. Не всегда удачно, но деньги он считать и вкладывать умеет. Помимо продажи добытого в темных лесах, основную прибыль приносит то, что в будущем назвали бы логистической компанией. На паях — мы в складчину с надежными купцами отправляем обозы с товарами в Бело Озеро и Мстиславль, с прошлого года прибавился маршрут в Булгарию. Он ещё не устоялся до конца, хотя прибыль приносит, родственники ходят довольные.

Словом, я уже окончательно настроился ждать Твердяту, когда в смутные планы вмешался дед. У него имелись свои, более важные и конкретные.

— Пойдёшь ко мне в отряд, — однажды вечером, за ужином, постановил он. — Тебя возьму, Деяна и ещё двоих.

— В какой отряд? — не понял я.

Подозрения у меня имелись, только ничем не подтвержденные. К кому ходит и чем занимается, Пересвет не докладывал и даже намеком не делал.

— В тот, что я сейчас собираю. Негоже мне под Рачиным ходить. И раньше было негоже, а теперь и подавно. Лучше во главе своего отряда ходить — всё урона чести меньше. Сегодня княжье дозволение получил.

— А наняться-то есть к кому?

— На год, в Высоково. С тамошним головой сговорился. Через месяц нас ждут.

— Так отряда нет ещё?

— Десять человек слово дали. Надобно ещё столько же найти. Успею, — он ехидно усмехнулся, глядя на меня. — Казначеем пойдёшь.

— Да ну, — я непроизвольно поморщился. — Не примут меня, скажут, что молод.

Дед перестал улыбаться.

— Примут. Не ватага, чай! Мне решать, кого кем назначить. К тому же, — слегка успокоился он, — о том, что ты с числами хорош, многие слышали. Деян вторым десятником пойдёт, чужака я не поставлю, а ты — мой внук. Надо, Тиша, надо.

Казначей в небольшом отряде это, по сути, завхоз. По-армейски — прапорщик. Обалдеть. Я переродился в другом мире, чтобы стать прапорщиком. Причем я им обязательно стану, раз дед сказал. Это в ватаге старшину выбирают голосованием, в отрядах заместителей и помощников назначает вождь. В то же время, в ватаге сколько заработали, столько на всех и поделили, а в отряде бойцы получают фиксированную плату за время плюс надбавки. Иными словами, если вдруг в будущем мы останемся без заказчиков, деду придется либо платить из своего кармана, либо распускать бойцов.

— А потом у нас работа будет? Год быстро пройдёт.

Вот не верю, что человек с амбициями Пересвета захочет долго сидеть в провинциальном городке на границе с Мстиславлем. На начальный период — ещё куда ни шло, но не более.

— Появится что-нибудь. Про Торжок-на-Явице слышал?

— Нет.

— Закрыл его мстиславльский князь. Не идут из него больше товары на север. Как думаешь, стерпят такое черниградцы?

Нет, конечно. Не стерпят. У них вся торговля с югом идёт через Торжок, остальные пути дольше и, следовательно, дороже.

— Вот то-то же. Ну а раз Черниград с Мстиславлем заратятся, то и остальные земли подтянутся. Быть войне.

О том, как дед собирается совмещать руководство отрядом и участие в делах сотни, я не спросил. Сам увижу. Тем более что и так понятно — чин десятника он с себя снимет и, скорее всего, из списочного состава выйдет. Опять нас соседи полоскать будут…

Уже вечером, выйдя во двор, я вернулся к словам деда. Настроение накатило подходящее, чтобы пофилософствовать, порассуждать о будущем и о своём месте в нём. Похоже, большая война всех со всеми неизбежна, к ней давно всё шло. Противоречий между землями накопилось очень много, причем у каждой к каждой, то есть крепкий союз ни одна сформировать не в силах. Пожалуй, только мы с белозерцами можем не опасаться предательства, остальные же… У дальних соседей на западе или юге ситуация вряд ли сильно отличается. Поэтому усобица предстоит долгая, кровавая и грязная.

О чём сейчас вряд ли кто-то задумывается. Успели позабыть о всеобщей мясорубке вековой давности.

И что делать мне? Вернее, даже не так — могу ли я вообще что-то сделать? Да по большому счету, от меня сейчас ничего не зависит. Я крепко впаян в дела рода Острожских, плоть от плоти его, рвать не могу и не хочу. Куда род, туда и я. Значит, остаётся только учиться, усерднее тренироваться и надеяться, что самые активные действия начнутся не скоро. Тогда успею подготовиться.

Надо бы покапать деду на мозги, чтобы сам не лез в действующую армию. Отряды, в отличие от боярских дружин или удельных воинских людишек, в случае войны призыву не подлежат. То есть не совсем призыву, но, если князь идет в поход по приговору веча, ему бояре, удельные бояре и городские администрации обязаны предоставить определенное количество гридней. Вот если их не хватило, тогда зовут отряды, внесенные в особый реестр, и выкатывают требования к ремесленным общинам и купеческим сотням. В третью, самую последнюю очередь, зовут пограничников. Дружины Обителей не трогают никогда. Хотя ничто не мешает старцам или порубежникам добровольно присоединиться к войску.

Обычно в добровольцах недостатка нет. Идут за славой, добычей, во исполнение обязательств перед конкретными людьми, из желания поднять статус. Чего нет, так это патриотизма. Его в принципе нет, как понятия. Воюют за своего князя или против захватчиков, или по иным причинам, личным. Здесь народов в привычном человеку двадцать первого века понимании не существует, поэтому воин-булгарин воину-белозерцу ближе и