Николай Бершицкий - Вечная Битва: Семь дней Апокалипсиса

Посетителей как назло почти не было: парочка совсем бесчувственных пьянчуг по углам, мужчина в меховом плаще, кольчуге и кирасе, глядящий сквозь противоположную ему стену и периодически прикладывающийся к резной кружке с таким видом, будто он находился под гипнозом, и низкорослый коренастый бородач возле стойки, без особого удовольствия заливающий себе в рот эль из массивной кружки. На появившихся в дверях незнакомцев в странных нарядах никто даже не взглянул. Только что хозяйка, до того пересчитывавшая прибыль, и по виду не очень довольная ее размером, приподняла бровь и, кинув на гостей суровый взор, вернулась к своему занятию.

Ксандор, собиравший с пола по пути к стойке оброненные пьяными посетителями монеты разной величины и достоинства, вдруг остановился и тоже обозрел хозяйку, после чего он толкнул Акуана локтем в бок и усмехнулся: — Спорим, что вот ту барышню зовут Хельга или Брунгильда. Хочешь, выясним?

— Да иди ты, Ксандор, — отмахнулся сверхвоин. — То ты с ума сходишь от одной только мысли об Апокалипсисе, то тебя на какие-то глупости тянет.

Акуан ускорил шаг, обогнав друга, и достигнув стойки, уселся на высокий стул без спинки, стоящий возле нее.

— Подождите меня здесь, — скомандовал Нигаэль, когда все четверо его спутников разместились на стульях возле стойки. — Я попробую для начала поспрашивать вон того воина. Похоже, он много путешествует, коль скоро оказался в этом месте.

— Действуй, а я постараюсь расслабиться, — весело ответил Ксандор. Он повернулся к хозяйке, и хотел было сделать заказ, как внезапно опомнился и склонился к Вондару. — А на каком языке говорят эти ребята?

— Во внутреннем Мире существует общий язык, который в обязательном порядке изучают все цивилизованные расы, помимо своего собственного. Это нечто вроде нашего межгалактического. Прогресс тут тоже не стоит на месте. Этот язык вбит в базу данных наших и только наших чипов, так что для овладения им тебе достаточно нажать одну кнопку, а переводчик сам найдет нужный элемент, восприняв речь твоего собеседника, — облокотившись о стойку и нагнувшись к Ксандору, пояснил повелитель ветров. — Как ты уже мог понять, Нигаэль, также как и большинство высших, знает его сам.

— Совсем другое дело, — Ксандор снова обрадовался, возвратив на лицо улыбку, и обратился к хозяйке: — Не найдется ли у вас кружки пива для уставшего путника?

— Только эль, — пробасила барменша в ответ. Взяв с полки кружку, она принялась натирать ее полотенцем, понимая, что Ксандора устроит и это.

— Отлично! — выдал воин вполне предсказуемый вариант и вывалил на стойку свой «улов». — Надеюсь, тут хватит на пару заходов?

Хозяйка в секунду изменилась лицом, стоило зазвенеть о стойку посыпавшимся монетам. Радушно заулыбавшись, она поставила кружку перед Ксандором и наполнила ее темной пенящейся жидкостью. Вопрошающе взглянув на остальных гостей и не найдя на их лицах «нужного» выражения, барышня приступила к вытиранию следующего стакана.

— Ксандор, это низко и недостойно, — Эландра поморщила нос. — Ты ведешь себя как последний бродяга, мог бы обойтись без выпивки хоть пару часов.

Ксандор молча закивал головой, соглашаясь со справедливостью слов, и попутно опустошал кружку, смакуя каждый глоток.

Нигаэль тем временем подошел к мужчине в доспехах и ненавязчиво окликнул его. Воин, будучи навеселе, не сразу догадался, к кому обращается незнакомец, и Избранному потребовалась еще одна, намного более настойчивая попытка. Путешественник, мало-помалу выйдя из ступора, в котором пребывал до того, оторвался от пития эля и поднял преисполненные тоски и уныния глаза, проглядывающие сквозь штору из спутанных, видимо давно немытых волос на Нигаэля.

— Вы уж меня извините, что столь бесцеремонно отвлекаю вас от вашего занятия, — вглядываясь в помутневшие зрачки воина, произнес Нигаэль. — Вы не могли бы ответить на один мой вопрос…?

— Нет, — не дослушав самого вопроса, оборвал его мужчина, после чего он уперся локтем в стол и заглянул в свою кружку, словно медитируя на оставшийся в ней эль.

Только сейчас Нигаэль приметил, что этот воин ничуть не трезвее сидящих в углах, а вернее нынче мирно похрапывающих, распластавшись на столах, пьяниц. Взмахом руки попрощавшись с несостоявшимся собеседником, Избранный вернулся к ожидающим его у стойки друзьям. Первым делом он осуждающе посмотрел на Ксандора, на что тот пожал плечами и протянул кружку хозяйке, требуя добавки.

— Он сказал «нет» или мне послышалось? — с привычной колкостью спросил Акуан.

— Увы, так он и сказал, — выдохнул Избранный, присаживаясь рядом с Эландрой. — Когда я увидел этого человека в первый раз, то почему-то расположился к нему. Его вид внушает доверие и уважение. Оказалось, что он пьян до беспамятства.

— Не беда, есть еще вариант, — ответил Акуан. Подозвав хозяйку, он спросил: — Вы не возражаете, если я вас спрошу об одной вещи? Денег у меня нет, но поверьте, дело крайне важное и касается судеб многих людей.

— Спрашивай, — лаконично согласилась барменша.

— Что ж, отлично. Вы наверняка немало слышали за время своей работы и многое знаете, — льстиво начал сверхвоин. Скромно улыбнувшись в ответ на комплимент, деваха облокотилась о прилавок и подвинулась ближе к сверхвоину, тем более что он, невзирая на свои триста лет отроду — вода в его теле не старилась и не тухла — выглядел довольно привлекательно. — Не доводилось ли вам слышать хоть что-нибудь о Заоблачной Башне Ундалиона?

— Боюсь, нет. То есть не совсем. Вон видите того дварфа? — она указала на бородача на другом конце стойки, который сидел с таким видом, будто бы мог ощущать всю боль Мироздания лично. — Он заболтал тут всех посетителей своими жалобами и, мне кажется, он упоминал нечто подобное. Возможно, он бывал там недавно.

Вондар, не дожидаясь окончания разговора, встал и, миновав ряд стульев, подошел к крепышу. Сев рядом, он похлопал его по плечу. Дварф отодвинул в сторону полупустую кружку и повернул бородатое перепачканное сажей лицо к повелителю ветров.

— Чем могу быть полезен господину? — тоскливо выговорил шахтер — а именно этой профессией занимался гном, о чем свидетельствовала потертая каска с фонарем, лежащая на соседнем справа стуле от ее обладателя и кирка, стоящая в углу, у стены.

Вообще-то дварфы не любили, когда их окрещивали гномами, подменяя понятия, поскольку сильно отличались от жителей глубоких горных пещер. Но Вондар имел мало сведений об обитателях Внутреннего Мира и перепутал эти два образа. Хотя, понимая, что может ошибаться, решил вслух собеседника гномом не называть.

— Я видимо не совсем вовремя? — смутился Вондар, увидев выражение лица дварфа, излучающее мировое горе.

— Да, наверное, — согласился горняк. — Но не стоит обращать на мой вид внимания, должно быть так выглядят все, у кого родина трещит по швам. Видите ли, мы работали в местных горах, добывали руду. Шахты принадлежат королю Гуннару Сребробородому, а наш род их у него арендует. Здесь территория столицы королевства дварфов, здесь лежат земли Асьярда. Мы же из отдаленной провинции, находящейся на этой же сфере конечно, но отношение к нам тут как к безмозглой деревенщине. Все оттого, что крепость нашего рода стоит на другой сфере. Мы это терпели, до тех пор, пока не наткнулись на тайную долину в горах…

— И что же было в этой долине? — поинтересовался Вондар, дабы поддержать беседу и расположить тем самым дварфа к себе.

Гном изобразил какой-то жест рукой и приложился к кружке. Сделав три глубоких глотка, он стукнул ею о стойку, вытер обмоченные в эле усы рукавом грубой шахтерской куртки и, вздохнув, продолжил:

— Мы нашли там легендарную Башню Ундалиона. Она принадлежала Ундалиону — некоему магу эльфов, они довольно широко распространены практически на всех сферах, тут много проходов в Алин-Лирр. Он покровительствовал роду Сребробородых испокон веков. Не знаю, по какой причине, возможно, был чем-то обязан их предкам. Маг давным-давно умер, как гласят легенды старцев и саги, однако мы, я имею в виду нашу бригаду, видели возле башни силуэт в балахоне, лично я его видел. Дальше поползли слухи, а вы, должно быть, знаете, как стремительно распространяется молва и как глубоко она может заползти? И заползли эти слухи прямиков в цитадель Гуннара. Я еще не упомянул, что Сребробородые вообще славились суровым нравом и наш король не исключение. Когда ему давали имя, то словно глядели в воду. Он никогда не избегал битвы и не церемонился с непокорными. Узнав о том, что башня существует не только в мифах и что маг до сих пор жив, он, будучи наследником древнего рода, решил, во что бы то ни стало, заручиться поддержкой Ундалиона. Тут на его пути встала одна проблема — пока действует контракт, рудники принадлежат нам и все найденное в них тоже, таков был уговор. Надо заметить, что Бьерн Молотобой — князь нашего города и правитель крепости Каменный Дуб, и сам заинтересовался башней и ее содержимым. Короче говоря, от переговоров с Гуннаром он наотрез отказался, тряся договором. Ушел прямо с тинга. Поговаривают, что его туда и не пустили — явился с оружием. А кому верить не знаю. Чтобы выжить нас из шахт, король поднял арендную плату. С трудом наскребли прошлую сумму, пришлось даже в залог отправлять некоторых наших. Уходить из рудников мы не можем — это наш хлеб. Да и кто эту работу возьмет. Люди, живущие в окрестных городах, не очень любят месяцами рыться в пещерах и махать киркой, а в столице все настолько важные, что считают такой труд не достойным их величия. Они говорят «мы происходим из древних родов воинов, а не шахтеров», подумаешь тоже — умники. Клянусь единственным глазом Одина, сам Локи вывел нас к этой проклятой башне. Конунг наш и так славился бурным характером, а тут, словно умом тронулся. Вот теперь на пороге война, Гуннар уже объявил нас изменниками, после того как мы попросили пересмотреть размер налога, ведь в договоре прописана другая сумма. В округе шастают отряды стейнаров, а реки перекрыты ладьями. Против власти Сребробородых поднялись еще несколько княжеств, недовольных правителем и законами. Вы понимаете — недовольные всегда найдутся. Известия распространились на другие сферы и местные дварфы уже разбились на два лагеря, в лучшем случае на два. Ярлы с других земель переводят сюда войска. Еще месяц-другой и грянет гражданская война между дварфами, да такая, какой еще не видал ни один старик во всем нашем королевстве, да и за его пределами. А все из-за чего?