Я буду летать - Екатерина Александровна Боброва

придумал, но какой — никому не сказал. Мы пытались повторить, никто не смог. А ты вот… — и он выразительно помолчал, добавив: — Один в один, как Феникс его прошла.

Девчонка стояла, опустив голову, и Алекс видел, как по тонкой шее ползут алые пятна.

— Просто ответь и можешь уходить, — произнес он, уже жалея, что затеяли допрос. Видно же, что девчонке и так несладко на инженерном приходится, а тут они… Набросились, словно право имеют на любопытство.

— Экзамен завалила? Летный, да? — спросил вдруг Мишка, и мелочь вздрогнула. — Слили ее, — утвердительно уже добавил друг. — Слышал о таком. Участков много. Всех не проверишь. Вот и пользуются этим, чтобы убрать сильных претендентов. Маленький сбой программы — чем-то узконаправленным фигачат: ни следов, ни доказательств, а ты выбываешь из списков. Ну а кое-кто, естественно, закрывает на подобное глаза. А… — и Мишка махнул рукой, мол, в жизни полно сволочей и никуда они со временем не деваются. Закон такой. Спасает то, что хороших людей все же больше.

— Ты апелляцию подавала? — поинтересовался Алекс, уже прикидывая, кого из друзей отца можно попросить об услуге. Если удастся добыть доказательства вмешательства, академия даст ей повторный шанс на следующий год.

Мелкая шумно вздохнула, шмыгнула носом и кивнула, не поднимая головы и не отрывая взгляд от ботинок.

Алекс усмехнулся, ощущая, как чувство ответственности — он словно старший брат — потихоньку заполняет душу. И ведь не сможет теперь забыть дурочку и не помочь.

«Благородство и доброта однажды тебя погубят», — пророчески обещал отец, когда он ввязывался в очередную историю, помогая однокласснику. Но Алекс меняться не собирался. Его устраивали и благородство, и доброта, как и поколения предков-офицеров его семьи.

— Фамилия у тебя как? — уточнил Николай, вылезая из кресла и бросая красноречивый взгляд на экран. Машина была неумолима: Нетопырь стоял перед ними и ошибки тут быть не могло.

— Серова, — еле слышно прошептала мелочь.

— Как? — вздернул брови Алекс.

— Серова! — крикнула София, поднимая на них покрасневшее лицо.

— Ты же… — начал было Мишка, но девчонка его оборвала:

— Его сестра, да. Никуда не годная сестра. Обещала летать. Он сам тренировал. А я… — и она все же заплакала, размазывая слезы по щекам.

Мишка среагировал первым. Обнял, неловко прижимая к себе и гладя по спине, по узким, трясущимся плечам.

— Ладно тебе, — пробасил он, — подумаешь, срезалась. Бывает. Ты все равно круто летаешь. Пойдешь в гражданскую. Какая разница.

— Я слово дала, — всхлипнула девчонка.

— Твой брат… — Алекс сглотнул ком, застрявший в горле.

Феникс был лучшим. Гордость академии. Победитель военных соревнований. Герой, спасший, столкнувшегося с астероидом, товарища. Ему прочили блестящую карьеру. А потом это глупое исчезновение… Многие в его смерть не верили, потому что, кто угодно, только не Феникс. Он же из любой беды выход найдет.

— Твой брат, — откашлялся Алекс, — не стал бы тебя винить за провал на экзамене. Он, — в носу вдруг защипало, — часто говорил, что сильнее всего на свете любил младшую сестру.

Только вот Феникс никому не рассказывал, что сестра тоже пилот. Готовил, видать, сюрприз. Что же… сюрприз удался.

— Ему было бы все равно, поступи ты в гражданскую. Главное, чтобы ты была счастлива, а не как сейчас… — и он выразительно замолчал.

— А рыжему я все же нос разобью, — внезапно добавил Мишка, — чтобы не смел тебя обижать.

Они проводили ее до каюты, постояли, игнорируя выразительные взгляды патруля и еле слышное фырканье: «Четверокурсники, а ведут себя нагло, будто выпускники».

— Она на него не похожа, — первым нарушил молчание Николай.

— Не скажи, — не согласился Мишка, — Феникс тоже задиристым был и роста невысокого.

— А я ее помню, — вдруг признался Алекс, — он мне ее голограмму показывал, когда я лучше всех трассу на первом курсе прошел. Я тогда забыл, а сейчас вот вспомнил. Только у нее хвостики были, и челка приглажена.

И они втроем не удержались от смешков. Сейчас сестра Феникса скорее напоминала растопырившего колючки ежа, чем нормальную девчонку.

Патруль выразительно покашлял, намекая, что до отбоя остались считанные минуты.

— Погнали, — спохватился Алекс, и они бегом рванули в свой сектор.

Макса перехватили по пути на завтрак. Трое пилотов с четвертого курса окружили с добродушными лицами, только взгляды были отнюдь не добрыми. Макс судорожно заозирался по сторонам — как назло, ни одного из своих на горизонте. Нет, если его начнут бить, за него встрянут механики даже с четвертого курса и встрянут с удовольствием — когда еще удастся начистить физиономии выскочкам пилотам, но от разговора спасать не станут. Вступил в неприятности? Перебежал путь пилотам, еще и со старшего курса, изволь разгребаться сам. Тут не песочница. Никто за ним игрушки подбирать не станет.

— Ого, Ник, смотри, цельный бригадир!

И Макса одобрительно похлопали по плечу, заботливо смахнули пылинку.

— Молодец! Такой юный, а уже начальник.

Лицо курсант скривил так, что стало ясно — в гробу он подобных начальников видел.

— Что вам надо? — дернулся было Макс удрать. Знал он, чем заканчиваются такие встречи… Ему дисциплинарное взыскание даром не далось. Говорили, с первого курса за драку могли и пинком под зад.

— Поговорить, — сухо известил его брюнет. Макс вспомнил, что видел его голограмму среди лучших курсантов. Жданов, кажется. А еще эти трое вступились вчера за Софию… И какой вывод? Заучка нашла себе кавалера?

— Так говори, — пожал плечами Макс, чуть отступая в сторону, а то они полкоридора перегородили — на них уже ворчать стали.

— У тебя в бригаде механик есть, — начал было Жданов, но его перебил второй:

— Ты знал, что у нее фамилия Серова? — спросил яростным шепотом, глянув так, словно Макс лично девчонке голову открутил.

— Ну знал, — не стал отрицать очевидное Макс. — А что? — взглядом пихнул патлатого в грудь, жаль нельзя кулаком. Из академии может и не вышвырнут, а вот из бригадиров за драку точно попрут.

Парни переглянулись с таким видом, словно полного идиота встретили. Макс ощутил, как у него от унижения начинают гореть кончики ушей.

— Она на него даже похожа, — глянул на него с жалостью третий курсант.

— На кого? — округлил глаза Макс, понимая, что ничего не понимает.

— А ты сходи в зал славы, — посоветовал Жданов. — Сам и увидишь.

И троица пилотов величественно удалилась по коридору, оставив его в полном недоумении.

— Да ну на… — высказался от души Макс, почти бегом устремляясь в столовую. Завтрак он проглотил, не замечая вкуса. Из головы не шел разговор с пилотами. Если бы заучка приглянулась кому-то из них, нажаловалась, с ним говорили бы по-другому. Нет, здесь было что-то не то.