Мертвый узел - Андрей Царев

ремень безопасности ножом. Я сам увидел, как тот самый плюгавый паренёк несколько раз ткнул этим ножом оперативника в область шеи.

— Выходим, — подал я команду бойцам, и сразу же приказал им, — стреляйте в воздух, нам нужно выиграть время и отвлечь их, иначе всех затопчут.

Нет, я не командир подразделения ФСБ, да и командиром никогда не был, всего лишь сержант ОМОНа, и то бывший. Просто опыта пресечения массовых беспорядков у бойцов ФСБ нет и не было никогда, на другое их натаскивали, а тут, в толпе, совсем другие законы. Куча рук потянулись к нашей машине, кто-то разбил стекло, и в это время дал очередь Динамит. Пули пробили крышу машины, гильзы полетели по салону, и одна упала мне на брюки, а толпа отскочила в сторону на несколько метров. Передние отпрянули назад, повалили тех, кто был сзади, образовалась свалка, и у нас появился шанс.

— Выход! — снова заорал я и подтолкнул Динамита.

Дверцы распахнулись, Ёжик выскочил первым со своей стороны, и я последовал за ним. Никита чуть замешкался, но тоже вылез наружу и заорал.

— Назад! Стрелять буду!

В этот момент мне, по уму, нужно было бы смешаться с толпой, я же не сотрудник ФСБ, но… Но мы все трое были в мультикаме, а значит, меня однозначно приняли за «пса режима», и шансов затеряться в толпе у меня нет, забьют насмерть, или ножом ткнут, как Котлова. Я быстро оценил обстановку. Нападавшие уже приходили в себя и сжимали нас плотным кольцом. В руках я заметил арматуру, бейсбольные биты и несколько ножей, нас всерьез хотят помножить на ноль. Прорываться? Без шансов, нас всего трое. Стрелять? Не знаю, хватит ли духа у парней, открыть огонь вот так по толпе. По идее, другого шанса нет, если только… Если только не сирены и не два «Покемона» с бойцами ОМОНа, которые выехали на улицу и спешат к нам.

— На крышу, лезем! — снова крикнул я своим невольным товарищам по несчастью, и первый запрыгнул на «Хюндай», помяв немного машину.

Ничего, плевать на машину, сейчас свои жизни бы спасти, и машина станет естественным препятствием, так просто нас теперь не взять. Следом за мной сноровисто прыгнул Никита и Антон, и крыша просела ещё больше, зато между нами и нападавшими возникла высота кузова машины.

— Назад, назад! — по очереди орали Ёжик с Динамитом, выпуская поверх голов особо буйных короткие очереди.

Бойцы, что приехали к нам на помощь, уже выскочили из машин, шиты выстроились в линию, и к нашей машине пошли омоновцы, врубаясь в толпу дубинками как римские легионеры в боевые порядки варваров. Еще каких-нибудь пять минут, и нас деблокируют. В это время в толпе тот самый прыщавый белобрысый паренёк истошно заорал и бросился на капот машины, сжимая в руках окровавленный нож.

— Мочи ментов!

Крик подхватила толпа, и началось. Справедливости ради, Никита не растерялся и выстрелил прямо в грудь белобрысому. Тот в прыжке, как в замедленной съёмке, поскользнулся на капоте, его нога в белом кроссовке поехала в сторону, и хулиган упал лицом на лобовое стекло, разбив его, и сполз на асфальт. Ещё несколько выстрелов, и напор толпы спал, началась паника, люди поломились от нас в сторону переулка, и сзади, со стороны площади в нашу сторону уже пробивались, оттесняя щитами толпу, сотрудники росгвардии.

— Уходим, сваливаем! — заорали в толпе, и все, как один, потянулись в узкий переулок.

Как поток воды, все нападавшие быстро просочились между деревянными и каменными двухэтажными домами старого города, и через несколько мгновений улица опустела. Только тело Котлова и неизвестного белобрысого, того самого, который ножом бил опера в шею, остались лежать перед нашей машиной.

— Зашибись пивка попили, — сказал я и спрыгнул с машины.

Голова кружилась, руки дрожали, по спине текли капли холодного пота. Я ещё, почему то, подумал, что это хвалёное фирменное термобельё нифига не отводит влагу, вся спина мокрая. Через мгновение к нам подлетел микроавтобус с тонированными стёклами, из которого выскочили бойцы спецназа ФСБ, и сразу же я узнал Банана, который командовал в этот раз приехавшей к нам группой.

— Живы? — спросил он у Динамита с Ёжиком, те синхронно кивнули, и тогда он обратился ко мне, — ты что опять тут делаешь?

— Он с нами, Котлов его для беседы приглашал, мы в управу гнали, а тут вон, — показал Динамит рукой в сторону проходных дворов, куда скрылись хулиганы.

— Ясно, — кивнул Банан. Он один из всех был без балаклавы, кашлянул в кулак, покосился на меня и пояснил, — да на площади главной митинг, их оттуда вытеснили, вот и лезут во всё щели. Что-то сделать хотят, а что — не понятно. И еще, у нас сейчас особое задание будет. А ты, парень, свободен, — ткнул он меня в грудь пальцем, и добавил, — сделай так, что бы я тебя долго искал, но не нашёл.

Я сплюнул под ноги и побрёл в сторону. Около трупов уже колдовали криминалисты, которые подъехали со следственно-оперативной группой. И опять меня никто не пожелал допросить, странно. Я развернулся, подбежал к Банану и выпалил.

— Они встанут скоро, мёртвые все поднимаются!

Командир смерил меня уничтожительным взглядом своих серых глаз, как будто я назойливое насекомое, и сквозь зубы процедил.

— Мы знаем.

Я отвернулся и пошёл к «Покемону», возле которого тусовалось несколько бойцов ОМОН, и сразу узнал своего бывшего ротного, майора Быкова. Невысокий, кряжистый мужик лет под пятьдесят, с круглым рязанским морщинистым лицом. Деревенский парень, которому повезло дослужиться до майора.

— Здравия желаю, Сан Саныч, — поприветствовал я Быкова, и тот, узнав меня, улыбнулся во все свои тридцать зубов, включая и два железных передних.

— Здорова, Михайлов, — протянул он мне руку, снимая перчатку, — только что тебя вспоминали.

Быков был в новой форме, расцветка «синий мох», или Атакс. Но Атакс это изобретение американцев, а мох — уже наше, отечественная разработка. На плечах, предплечьях и на голени У Саныча были защитные щитки, так называемый комплект «Черепаха», и до кучи, на груди красовался бронежилет «Багарий», пятого класса. Странно, обычно такой класс надевают при КТО (Контр Террористическая Операция), но не при массовых беспорядках.

— Надеюсь, добрым словом вспоминали, — подмигнул я, и подошедшие двое бойцов так же протянули мне руки.

Это Лёха и Миша, мои бывшие сослуживцы. Друзьями мы особо не