Иллюзия прихоти - ЮЭл

все тело, и сдавливал, в стремлении переломать все кости. Мне же предлагалось достать нож, и отрубить ему голову.

Нож — то я достала, а убить не смогла. И не потому, что боялась смерти. Нет. Убивать меня научили задолго до этого. И даже, не потому что я жалела существо.

Просто, скользкое создание, приводило в оцепенение. Змеи быстрые, тихие, ядовитые. Удав же, это вообще отдельная история. Их способ убивать отличался жестокостью.

Тебя, сначала ломают. Затем пожирают. И лишь после этого, убивают.

— Калипсо, повторяю еще раз — возьми нож, и воткни ему в голову.

Рука медленно поднялась над плоской головой, змеи и застыла. Я задыхалась от слез, но не могла позволить себе, проливать их.

Она смотрит. Просто, стоит в стороне, и смотрит как я уподобилась старому дубу в безветренный день. Ни одного лишнего движения.

— Ну, и чего ты застыла?

Женщина, породившая меня, и обучающая, была подобно удаву. Заключила в кольцо законов, давит своим авторитетом, и пожирает изо дня в день.

— Я…я… я не могу.

Слезы — таки хлынули из глаз, прокладывая себе дорожки по щекам.

— Слабая трусливая девчонка! — ее меч отсек змее голову, одним легким ударом.

Я вскрикнула, но тут же зажала рот рукой.

— За что только мать-природа подвергает меня подобному испытанию. Позор семьи. Дриада, не способная выдержать боль. Дриада, не способная убивать. Дриада не способная справиться со своим страхом. Ошибка природы.

Она развернулась на каблуках, и зашагала прочь. Лишь когда стройный, изящный и гибкий профиль, скрылся из поля зрения, я рухнула на колени, задыхаясь от рыданий.

“Недостойная полукровка”.

“Пожирательница магии”.

“Ничтожество”.

“Позор семьи”.

“Ошибка природы”

Список пополняется. Я пыталась оттереть с рук кровь очередной жертвы.

Мама не скупилась на практические занятия. В ход шли, сначала бабочки. Позже были воробьи и кролики. А затем птицы. Жертвы росли каждый день, но результат не менялся. Я не могла убить.

Она же, готова была убивать по три раза на дню, лишь бы привить мне жестокость. Потому что Дриады не знают пощады. их задача — защита! А какой ценой, было не важно.

— Все хорошо, я убираю. — Он протянул ладонь, на которую переползла змея. — Посмотри на меня!

Я очень хотела посмотреть на зеленые глаза, красивое тело, ряд кубиков. Но взгляд, раз за разом, возвращался к черной ленте, с желтым воротом, теперь уже, обвивающейся на его правой руке. Не уверена, но, кажется, в моих легких закончился воздух.

— Посмотри на меня! — требовательно повторил мужчина.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Надо собраться с духом. Не так уж это и сложно. Еще вдох. Главное дышать.

Я открыла глаза. Он подошел вплотную, и сосредоточенно всматривался в мое лицо.

— Успокоилась?

Я кивнула.

— Ненавижу змей.

— Ну, предположим, это была не ненависть, а страх. — в его голосе сквозила насмешка, хоть взгляд, оставался сосредоточенным. — Но не переживай, я отпустил ее в лес.

Глава двадцать четвертая — Вернуться в город

— Змея не подойдет к тебе. Угомонись!

Я продолжала смотреть под ноги, и вздрагивать от каждого движения. Казалось, что за каждым поворотом притаился опасный черный уж с желтым воротом. Понимаю, что, по сути, существо безобидное, но по коже пробегает холодок от одной мысли о нем.

— Легко тебе говорить. — набычилась я. — Ты так и не сказал, как тебя зовут.

— Эхо… Слушай, ты чего за мной увязалась?

А действительно, с чего?! Ответа не было. Просто, какая — то неведомая сила заставляла идти следом за тем, кого, в природе, существовать не должно.

— Не знаю. — честно ответила я.

Может дело в том, что я соскучилась по лесному существу?! Дриады не должны привязываться ни к кому и ни к чему, но я всегда была неправильной. Ущербной ошибкой природы.

— Тебя не должно существовать. — напомнила я, почему-то.

— Какая досада. — усмехнулся он в ответ, и протянув руку, коснулся увядающего цветка. Тот зашелся нежно — зелеными всполохами, отряхнулся, и выпрямился, словно солдат в карауле. — Что ж мне теперь делать? Может пойти наложить на себя руки.

— Нимфам нельзя убивать себя! — решила сообщить еще одну истину. Может он не знает. Ведь его, в природе, существовать не должно. Такой же ущербный как я.

Мужчина так резко затормозил, что я, идущая следом, просто не успела последовать его примеру, и врезалась в широкую спину.

Он медленно развернулся. Его лицо было слишком близко к моему. Сердце, по непонятной причине, пропустило удар. Зеленые, как сам лес, глаза потемнели, и он, практически прошипел.

— Да неужели?

— Да.

Думает я буду врать?! Зачем мне это нужно. Он же мне сестра… или брат… или… Голова идет кругом.

— Кали, иди спать. — почти прорычал он. А затем выдохнул и добавил.

— От греха подальше.

— Но я…

И этот гонит. Нигде мне нет места, видимо. Даже в мертвом лесу, где, казалось бы, я никому не способна помешать… Сестра, то есть брат, гонит прочь.

Почему — то, осознание того, что прогоняет Эхо, резано больнее, чем ожидалось. Он просто незнакомец, который не бросил на произвол судьбы. Не более. Необходимо найти способ отплатить добром за добро, и делов-то. Тем более, я знала, как буду рассчитываться. И с ним, и с его дедом.

По неведомой причине старик решил поручиться за меня, и ввязался в сомнительное дело, в виде стычки с Мерианной. И я точно знаю, одну дриаду, которая способна взять на себя львиную долю работы.

Удалятся от того, к кому тянуло с неимоверной силой, было сложно. Да, что это за странное чувство? Я тряхнула головой, отгоняя все мысли, о притягательных глазах, сильных руках, и низком хриплом голосе.

Выйти из леса, не составило особого труда. Я не раз видела в какую сторону уходят старик и Левак. Просто повторила путь.

Зелень под ногами, сменилась выжженной землей, покрытой. Цветы превратились в могилы. Казалось, даже звезды с луной не освещают эту часть леса.

Я поежилась, когда подошла к крутому обрыву. Вот он, город, раскинувшийся в низовье горы, что стоит на границе страны. В ней проживают люди. Такие же, как и все остальные: со своими страхами, проблемами, принципами и надеждами. Простые люди, коих не счесть. И среди них, скрывается она. Та, что была мне матерью, пока не решила казнить.

Глава двадцатая пятая — Ты мне не дочь

— Мама! Мама, что произошло?

Я встала. Уж не знаю, сколько дней провела в заточении. Но этого хватило, чтобы сил