Сергей Михонов - Ад

Дальше пекло. Ощущалось дыхание зноя — из-за холмов виднелись миражи.

— Капкан! Как в западне, — выдохнул тяжело Глеб.

Надлежало возвращаться. Они дошли до края границы оазиса по эту сторону лагеря. А вернуться следовало загодя — до наступления мглы. Не тут-то было. Внимание привлёк огненный столб света — выброс лавы из земной тверди.

Разглядеть данное природное явление Глебу удалось не без помощи лазерного дальномера. С привалом было покончено в тот же миг. Он двинул конный отряд к границе. Жар усилился. Пекло наступало на оазис, подтачивая его ресурсы. Земля растрескалась от зноя. Почва крошилась под копытами коней. Те спотыкались, доставляя массу неудобств всадникам. А тут ещё в лицо ударил песок. Мело нещадно. Но Глеб не сворачивал с выбранного пути маршрута. Принцип следовал за ним, а их воины следом. Хотя никому не хотелось достигать пределов пекла. А оно впервые открыло тайну собственного происхождения — одну из многих.

Разлом с выбросами раскаленной лавы не походил на вулкан, а скорее кратер подобно провалу правильной формы. Соответственно, где-то рядом должен находиться ещё один, а там и не один — целая цепь вокруг оазиса. Если так — Глеб прав — за цепью огненных фонтанов могут лежать иные оазисы, где возможно также теплится жизнь — обособленно обитают такие же мертвецы, как и он с ромеями и немцами.

Не мешало бы проверить, но для проведения экспедиции не было ни сил, ни резерва с запасом прочности. Чтобы идти на верную смерть, требовалось сплотить людей. Он загорелся данной идеей не менее чем раскалённый фонтан огненной стихии рвущейся с рокотом и грохотом из адских недр неведомого мира.

— Возвращаемся, — удовлетворился он впечатляющим зрелищем, не замечая ни жара, ни прочих неудобств походной жизни в пекле оазиса. И едва не поплатился за беспечность, как и его люди.

К конному разъезду всадников подкралась стая рыщущих тварей, и выскочили, стремясь разбить людскую массу, дабы в дальнейшем покончить с каждым поодиночке. Тут и пригодилась граната. Отстреливаться было бессмысленно. На скаку — вне всякого сомнения.

Всадники бросились врассыпную.

— Нет, — настоял Глеб на сохранении целостности отряда. Держаться стоило вместе. Это принцип знал не понаслышке.

От него последовали гортанные выкрики, призывая гладиаторов примкнуть к ним. Тщетно. Адские твари знали своё дело. Это была настоящая облава устроенная ими на людей. Спасения не видать — впереди только смерть.

Спрыгнув с коня, Глеб покинул его на принципа, а сам подался с оружием в руках навстречу тому монстру, что нёсся на них — и не один, отвлекая внимание от остальных хищных сородичей.

— Получи… — выстрелил Глеб, лишая тварь глаза.

Та дёрнулась и кувыркнулась, перевалившись через голову. За спиной послышалось дикое ржание напуганных коней и крики Гая.

Глеб обернулся и снова выстрелил короткой очередью, отсекая иную тварь спешащую им на перехват. Как появилась третья, и подле стрелка. Глеб лишь уловил тень, скользнувшую по нему от неё, не позволил задеть себя. Хотя как сказать: она всё же сумела его достать. Разгрузка развалилась. Из неё посыпались пустые обоймы, а бронежилет…

…Металл спас его от рваной раны когтями, иначе бы внутренности оказались у ног, и попробуй собрать. Выстрелил вдогонку. Толку — без толку. Тварь в чешуе. Она снова привлекла его внимание в качестве брони на будущее, а заодно и сам её обладатель.

Это был и впрямь адский монстр. Так близко Глебу ещё ни разу не удавалось разглядеть столь отчётливо и близко хищного противника, пусть и времени было одно мгновение, а во второе он сделал новый выстрел, опустошив предпоследнюю обойму. Переставить времени не осталось. Ухватился разом за оба пистолета, работая ими с двух рук.

Последнее, что он узрел перед собой, прежде чем выйти из боя по причине потери сознания — раскрытую пасть монстра — рядами кривые и острые клыки различной величины. Помимо них впечатляли и шипы на морде подобно бивням. Как его придавило. Чудище навалилось всей массой туши на него и…

…Сквозь тьму донёсся голос принципа. Вот где чудак без принципов. Не бросил незнакомца — честь превыше собственной жизни и призрение перед смертью, а уж адскими порождениями — подавно.

Его и узрел Глеб разом с горсткой гладиаторов. Те были в крови. Им досталось, но и тварям, коих они покромсали не меньше, чем те их. Итогом схватки стали охотничьи трофеи. Твари потеряли трёх особей, а люди лишились двух воинов.

Отрубив голову монстру, гладиаторы избавили её искусно от чешуи, а череп отдали Глебу. Два иных использовали в качестве устрашающих головных уборов, заменяющих шлемы. А из шкур соорудили наспех подобие плащей.

Тонкие и прочные рёбра монстра заинтересовали Глеба — гнулись, но не ломались.

— Отличные выйдут луки из них, — наказал он собрать их все для вооружения в будущем собственного отряда примитивным видом стрелкового оружия.

На этом происшествия практически закончились. Иные стычки были ни в счёт. Всадники держались дружно, и следовавшие навалы одиноких тварей с намерением растащить их не увенчались успехом. Зато гладиаторы Глеба разжились подранком, притащив в лагерь в качестве живого трофея. Собирались выместить на нём изощрённым методом всё зло, причинив неимоверную боль. Попросту мстили за потерю друзей.

Глеб поступил чуть разумней — он преподнёс тварь в дар легату, отвечая благодарностью за придание ему отряда гладиаторов.

Уловка удалась на славу. Тем более что гладиаторы значительно выросли в глазах манипула легионеров. Их шлемы-черепа пользовались небывалым успехом, а уж шкуры-плащи, из коих они за час пошили себе поножи и наплечники — лучше любой кольчуги с латами, кои не прорвать тварям с наскока. Отныне придётся постараться, а иначе не сломать гладиаторов в них — разве что кости им, но не выдрать потроха.

Их принцип и поставил командирами. Глеб одобрительно кивнул. Помощник в лице Гая — лучше и не надо ему.

Вспомнился Рык в аналогичной роли. И какова она ныне у него самого сейчас? А испытание "адом"? Тряхнул головой гоня прочь дурные мысли.

Надвигалась мгла. Вдали от лагеря уже проглядывались тёмные пятна и снова ползли угрожающе, застилая и поглощая пекло, стремительно приближались к оазису.

В лагере загремел гонг, используемый римляне вместо трубного призыва. Проще было ударить костяшкой по железяке, чем обжигать лёгкие, наполняя жаром. Один горнист уже спёкся подобным образом, и недолго мучался, харкая кровью, выплёвывая лёгкие.

Его погребли. Хотя покойник выглядел ничуть не хуже, чем те, кто прожил чуть дольше него — и возможно завидовал, что не кто-то из ныне выживших из ума не сдох, как он.

— Мертвецы! Мы все здесь они… и в западне… — было о чём переговорить Глебу с легатом, но прежде надлежало пошептаться с толмачом.

Того нигде не было видно, словно он испарился или провалился сквозь землю. А прятался от мглы в одной из нор, вместо ям головной насыпи в лагере. И там его стерегли воины, коих он подкупал деньгами, оказывая иные почести — больше выделял еды и прочих благ. Собственная шкура дороже всего, чем обладал, а не меньшей властью, нежели легат. И казалось: тот зависит от него, а не толмач от командира адского гарнизона.

— Варвар… — оживился толмач.

Присутствие человека вооруженного огнестрельным оружием обрадовало его, поэтому был готов провести с ним столько времени вместе, сколько нынче будет длиться мгла. И заставляла римских ветеранов дрожать, как листву в непогоду на жалком деревце, противостоящему урагану. Они расположились в боевом построении на стенах и башнях лагеря, а вот когорта снабженцев пряталась по норам и ямам. Не воины! Даже не жалкое подобие на них.

Вслед за Глебом в нору проник принцип с гладиаторами. Так что защита на период мглы для толмача — лучше и придумать нельзя. Переживёт её, а соответственно и пекло в светлое время за ним. Понимал, как и Глеб: пора бы им заручиться поддержкой друг у друга. А иначе никак — не выжить, даже из ума банально. Но непросто.

— Есть приватный разговор… — выдал Глеб.

— В таком случае говори смело, не обращая внимания на посторонние уши — они не бельмеса в нашем языке, что для них является варварским наречием, — заверил толмач. — Да и моё имя — Виля! Будем знакомы!..

Завязавшийся разговор меж соотечественниками прервали крики снаружи. Люди в норе толмача притихли, вслушиваясь в то, чего не могли видеть, как ни всматривайся, а носа не казали наружу из "дыры".

Вторая ночь для Глеба в аду грозила большими опасностями, нежели первая. Лагерь был отличным местом прикормки для адских порождений, как пекла, так и мглы. Они частенько пировали в оазисе, иначе, откуда взяться стольким скелетам и костям на сооружении заградительного вала и рва.