Аристократ из другого мира 1 и 2 - Алексей Калинин

улыбается, и на миг её некрасивое лицо преображается, приобретает оттенок красоты. Она даже становится симпатичной. И эта симпатяжка произносит:

— Господин Такаги, ваши речи безупречны. Всё то, что про вас показывали в социальных сетях, на самом деле является неправдой. Я рада, что среди моих друзей окажется такой достойный человек. Я принимаю вашу дружбу и отказываюсь вести бой против вас.

После этих слов она кланяется и уходит с арены. Зал гудит, слышатся крики:

— Мэнэми — молодец! Ты супер!

Судя по басу, это надрывается Малыш. Я вижу, как острый локоток Шакко впивается в его бок, прервав очередное изъявление восторга.

Мэнэми посылает ему воздушный поцелуй, что является причиной ещё одного удара в бок. На Камавуру страшно смотреть — его лицо наливается краской так сильно, что того и гляди хлопнет «кондратий».

Всё это я вижу мельком, передвигаясь теннисным шариком между четырьмя противниками — Минори, Джиро, Тетсуи и Хидики. Подлетаю, наношу пару ударов и отлетаю к другому. Да, мне тоже прилетает пару раз. Всё-таки они мастера и видят мои перемещения, несмотря на включенный экзоскелет.

Результатом моей атаки является хруст пальцев Джиро. Ещё один мастер оказывается без оммёдо. И это уже неплохо.

У них остается не так много ката, чтобы нападать на верткого хинина. Тем более, что двое уже выведены из строя, а четверо покинули арену. Понемногу я переламываю ход битвы, хотя и сам получаю честных люлей. Несмертельных, но под смертельные я и не подставляюсь.

Снова Хидики начинает атаку, его поддерживает Тетсуи. Воздушный Щит ловит на себя всплеск молний, а следом за ним Земляной Щит сдерживает морозное дыхание. Слабые воздушные серпы от Мизуки и Ютаки просто проносятся над головой.

Минори и Джиро пытаются поймать меня хотя бы на один удар, но куда им против моей быстроты, усиленной экзоскелетом.

Я же подскакиваю к Мизуки:

— Мастер Мацуо, я немыслимо рад увидеть ваше искусство в действии, вашу работу в команде и ваши боевые навыки. Род Мацуо известен своей честностью и приверженностью к защите истины. Я был бы счастлив стать слугой вашего рода, но у меня свой путь. Я искренне сожалею, что наши пути пересеклись в этой битве. Надеюсь, что мои недруги не смогли достаточно очернить меня в ваших глазах и мы сможем стать друзьями? Я предлагаю вам дружбу на поле боя.

Мизуки кивает в ответ:

— Господин Такаги, я вижу, что вашей чести могут позавидовать некоторые древние рода аристократов. То, что творилось в последний месяц, иначе, как мракобесием, назвать нельзя. Я не верила ничему из того, что показывали, так как после трех разоблачений перестала доверять выплеснутой в интернет грязи. Я буду рада иметь такого друга, как вы, господин Такаги. И понятное дело, что я отказываюсь от боя с вами.

Мизуки кланяется и уходит с арены. Камавура метает глазами молнии, он со злостью так сжимает подлокотник кресла, что тот расщепляется под его пальцами.

Зал уже рукоплещет ей. Одобрительные крики слышатся всё больше и чаще.

Четверка недругов удивленно переглядывается. Джиро и Минори качают в ладонях покалеченные пальцы. Я улыбаюсь, подмигиваю им, а после бросаюсь вперед. Через пару минут вскрикивает Тетсуи.

Те трое, которые заведовали биолабораторией научили меня, что лучшим обезоруживанием противника являются переломы пальцев. И сейчас я провожу ту же самую стратегию. Остается ещё один человек, чтобы моя операция перевалила за две трети…

Огненный шар я отбиваю без труда. Ускользаю от бегущих противников, которые хотя бы врукопашную хотят достать меня. И оказываюсь возле последнего мастера, которого надо вывести с арены:

— Мастер Ямада, я не хочу вражды с вами. Ваш род за всё время существования показал себя исключительно с положительной стороны. Фамилия Ямада никогда не омрачалась черными делами. Я был бы счастлив стать слугой вашего рода, но у меня иной путь. Искренне сожалею, что наши пути соприкоснулись на этой арене. И надеюсь, что предложенная мной дружба не будет отвергнута…

Ютака отбивает брошенный Хидики шар и кланяется в ответ:

— Господин Такаги, ваш путь поистине тернист и труден. Я вижу, что честность у вас стоит на первом месте, поэтому могу заявить с открытым забралом — я никогда не верил тем фейкам, которые про вас выкладывали. Вашим противникам не удалось сломить вас и ваш дух достоин уважения. Я буду счастлив иметь в друзьях такого человека как вы…

— Бейся! Я тебе сказал — бейся! — выкрикивает Камавура, когда Ютака начинает уходить с арены.

— Нет, господин Тэкеши, хинин достоин дружбы аристократов! Он доказал свою стойкость и я не очерню честное имя Ямада этой недостойной битвой! — с достоинством отвечает Ютака.

Мой костюм показывает десять процентов, и я вкладываю их в рывок к Хидики. Тот пытается увернуться, но куда там…

Теперь четверо покалеченных мастеров оказываются перед уставшим, но довольным хинином. У меня внутри начинает просыпаться то самое чувство радости битвы. Я знаю, что могу убить их прямо сейчас и…

Я не должен делать этого! Я всего лишь должен выиграть. Должен опозорить их, но не убить.

И вместе с тем радость боя пытается толкнуть меня на убийство, влечет к смертельно опасным точкам на телах четверки.

— Ну что, потанцуем, мальчики? — выкрикиваю я, чтобы хоть на миг заглушить голос внутри себя, уговаривающий убить этих четверых.

— Сдавайся, хинин, — сипит Минори. — Тебе всё равно не справиться…

Я лишь улыбаюсь в ответ и прыгаю в атаку. Теперь мне нужно приложить все силы, чтобы не вырубили раньше времени. Я мечусь между четырьмя противниками, иногда прикладывая одних издали огненными шарами, а других охаживая Земляными Мечами.

Получается так ловко, что я невольно начинаю сомневаться — с мастерами ли я сражаюсь? Неужели тренировки Казимото так сильно повлияли, что даже мастера не могут со мной справиться?

И в самом деле — я вижу каждое движение противников, знаю их тактику, предугадываю удары. Я словно молния метаюсь между четырьмя столбами и творю с ними что хочу. А хочу я всего лишь вызвать пот на их лицах.

И через шесть минут непрерывного боя у меня это получается!

В это время крики сменяются на другие:

— Хинин — герой! Хинин — герой!

И это чуточку приятно. Пот струями течет по мордасам четверки. И этот пот показывает то, что скрывалось под повязками…

Мы недаром клали в своё время этим четырём ребятам трафареты членов на лоб — их можно было замазать кремом, либо гримом,