Проклятие Шалиона - Лоис МакМастер Буджолд

Кэсерил увидел слуг-мужчин, стоящих подле ванны, наполненной горячей водой, с полотенцами, мылом, ножницами и фиалами, в которых всеми цветами радуги сияли ароматные духи. Еще один слуга держал поднос с белым сыром, фруктовыми пирожными и горячим травяным чаем. Некто взял на себя заботу о гардеробе Кэсерила, и на постели он увидел разложенные одежды придворного – от свежего нижнего белья до парчи и бархата верхней одежды. Все венчал инкрустированный серебром и аметистами пояс. Всего двадцать минут потребовалось Кэсерилу, чтобы из дорожного бродяги превратиться в щегольски одетого придворного лорда.

Из запачканных дорожной грязью седельных сумок он извлек пакет документов, завернутых в шелк, а потом в клеенку, и посмотрел, нет ли на нем пятен грязи или крови. Развернул клеенку и сунул шелковый сверток под мышку. Комендант провел Кэсерила через двор, где рабочие клали последние метры плитки, в соседнее здание. Там, пройдя через анфиладу просторных комнат, Кэсерил оказался в большом, выложенном разноцветной плиткой зале, стены которого были увешаны гобеленами и коврами. Освещался зал высокими, в человеческий рост, канделябрами, каждый из которых в своих изящно выделанных лапах держал по пять свечей. Изелль сидела у дальней стены в компании Бетрис и провинкара. Все они были в траурных нарядах.

Кэсерил вошел, и все подняли ему навстречу глаза – женщины с радостью, а пожилой провинкар – с осторожной сдержанностью. Дядя Изелль был отдаленно похож на свою младшую сестру, королеву Исту, хотя был скорее грузен, чем хрупок. Столь же невысокого роста, с таким же, как у Исты, цветом волос, тронутых сединой. Рядом, чуть позади провинкара стояли его секретарь, толстяк средних лет, и, в пятицветном плаще, архиепископ Тариуна. Кэсерил с надеждой вглядывался в служителя Храма, надеясь увидеть вокруг него золотое сияние, но, к сожалению, ничего не заметил.

Темное облако все еще окутывало Изелль, хотя было оно значительно меньше, чем прежде, и тоньше. Скоро оно совсем исчезнет, с благословения Богини!

– Добро пожаловать домой, кастиллар! – произнесла Изелль. Тепло ее голоса было подобно ласковому поглаживанию руки, хотя то, что она использовала его титул, а не имя, явилось знаком скрытого предупреждения.

Кэсерил приложился ладонью к сакральным точкам тела и произнес:

– С благословения пяти Богов, все прошло удачно, принцесса!

– Договор с вами? – спросил провинкар, глядя на пакет, который Кэсерил держал по-прежнему под мышкой. Он протянул руку и произнес: – Нам пришлось изрядно поволноваться по поводу этих документов.

Кэсерил улыбнулся и, пройдя мимо него, опустился перед Изелль на одно колено, постаравшись не застонать от боли и не показать, насколько он неуклюж. Прикоснувшись губами к ее протянутым рукам, он вложил в них привезенные бумаги и произнес:

– Все исполнено, как вы приказали.

Ее глаза просияли.

– Благодарю вас, Кэсерил, – сказала она и, посмотрев на секретаря своего дяди, попросила: – Принесите кресло для моего посланника. Он ехал долго, преодолел множество препятствий и совсем не отдыхал.

И принялась разворачивать шелк.

Секретарь принес кресло с набитыми шерстью подушками. Кэсерил несколько натянуто улыбнулся, поблагодарил и начал обдумывать, как бы ему подняться, не выказав неловкости. Но неловкость все же случилась – Бетрис, склонившись к нему, взяла его за локоть; архиепископ сделал то же самое, но с другой стороны, и вдвоем они помогли Кэсерилу встать и сесть в кресло. Черные глаза Бетрис бегло пробежались по его фигуре, задержавшись на долю секунды на средней части, несколько увеличенной из-за опухоли, но его обеспокоенный взгляд она встретила ободряющей улыбкой.

Изелль читала брачный договор, отвлекшись на мгновение, чтобы улыбнуться Кэсерилу, когда тот уселся в кресло. Он ждал и наблюдал. Прочитав очередную страницу, она передавала заполненный каллиграфическим почерком пергамент своему дяде, который тут же склонялся над ним и, прочитав страницу, немедленно передавал архиепископу. Секретарь был последним в этой очереди читателей, но от этого – не менее внимательным и аккуратным. Прочитав страницу, он прикладывал ее к другим в том же порядке, в каком они были написаны.

Сложив ладони, ди Баосия смотрел, как архиепископ скользит глазами по последней странице. Наконец он передал пергамент секретарю.

– Ну? – спросил его провинкар.

– Нет, она не потеряла Шалион! – произнес он и вскинул открытые ладони в благодарственном жесте. – Зато приобрела Ибру! Мои поздравления, принцесса! Вам и вашему посланнику!

– И всем нам! – провозгласил провинкар. Все трое мужчин излучали чистую радость.

Кэсерил откашлялся.

– Все так, – сказал он, – но я просил бы вас не говорить об этом в таких словах принцу Бергону. Договор дарует преимущества обеим сторонам.

Он посмотрел на секретаря провинкара и добавил:

– Хотя, чтобы развеять страхи людей, можно было бы скопировать договор крупными, насколько возможно, буквами и вывесить на стене возле ворот вашего дворца, чтобы каждый смог прочитать.

Ди Баосия нахмурился; архиепископ же кивнул и сказал:

– Это мудро, кастиллар!

– И я была бы этому очень рада, – сказала негромко Изелль. – Прошу вас, дядя, сделайте, как советует лорд ди Кэсерил.

Не успел провинкар сказать и слова, как в зал влетел запыхавшийся паж, который подбежал к хозяину дворца, резко затормозил и почти прокричал:

– Госпожа провинкара говорит, что к дворцу приближается со свитой принц Бергон, и вы должны присоединиться к ней, чтобы приветствовать его!

– Ну что ж, я пошел!

Провинкар вздохнул, встал и улыбнулся племяннице:

– Итак, сейчас мы приведем тебе твоего возлюбленного. И помни: он должен выказать тебе все знаки покорности и смирения: целование лба, целование рук, целование ног. Пусть все видят, что отныне Шалион станет управлять Иброй. Не поступись гордостью и честью своего рода. Мы не имеем права дать ему возвыситься над тобой. Как себя поставишь вначале, так все и пойдет. Не питай своею слабостью его самонадеянность.

Изелль нахмурилась. Кэсерил увидел, как тень вокруг нее сгущается, становится плотнее и больше.

Кэсерил выпрямился в своем кресле и, слегка покачав головой, бросил на принцессу обеспокоенный взгляд.

– Принц Бергон принадлежит к не менее гордому и славному роду, чем вы, принцесса. Кроме того, с ним прибыли его лорды.

Принцесса с минуту колебалась, после чего вскинула голову и произнесла голосом, в который вкрались стальные нотки:

– Я поступлю так, как считаю нужным, дядя, – сказала она. – Честь и гордость моего рода не подлежат сомнению, а потому не нуждаются в дополнительных знаках. Наше равенство утверждено этим договором.

Она показала провинкару на бумаги, которые держал его секретарь, и закончила:

– Мы обменяемся приветственными поцелуями, и этого будет довольно.

Темное облако вокруг принцессы просветлело и немного уменьшилось. Кэсерил испытал странную дрожь, словно какая-то хищная тень пролетела над его головой и исчезла.

– Осмотрительность, достойная похвалы, – с облегчением