Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Мне не нужны твои деньги, Хвостов, — с омерзением сказал я. — Ты мне нужен живой.

Я повернулся к Мышляеву.

— Присмотрите за ним до утра. И за его… гостями. Чтобы никто из них не наложил на себя руки. Утром у нас будет еще один визит.

На рассвете, когда морозный воздух еще колол щеки, по улицам Тобольска двигалась странная процессия. Впереди шагал я, за мной — Рекунов и Мышляев. Посредине, понурив головы, брели семеро ночных нападавших, а замыкал шествие бледный, трясущийся Хвостов.

Мы подошли к серому казенному зданию околотка. Дежурный урядник, заспанный и недовольный, преградил нам путь.

— Эй, вы куда это всей гурьбой? Не положено!

— Мне нужно к вашему начальству, — холодно бросил я.

— Начальство спит, — нагло ответил он. — Приходите в приемные часы.

Я не стал с ним спорить. Просто кивнул Рекунову. Тот шагнул вперед, взял урядника за грудки, приподнял над землей и встряхнул, как пыльный мешок.

— Начальство, — повторил я, глядя в его испуганные глаза, — немедленно!

Через пять минут мы стояли в кабинете местного пристава, к которому уже успели подтянуться вызванные из домов губернский прокурор и жандармский штаб-офицер. Они смотрели на меня с плохо скрываемым раздражением.

— Господин Тарановский, что означает это самоуправство? — начал прокурор.

И тут я взорвался. Весь холодный гнев, что я сдерживал, вырвался наружу.

— Самоуправство⁈ — прорычал я так, что они вздрогнули. — Я выполняю вашу работу, господа! Вчера губернатор Деспот-Зенович лично приказал вам начать расследование! И что вы сделали? Ничего! Вы сладко спали в своих постелях, пока этот ублюдок, — я ткнул пальцем в Хвостова, — посылал ко мне убийц!

Я шагнул к жандармскому офицеру.

— Вы знаете, кто такой князь Долгоруков? Начальник Третьего отделения? Я имею честь быть с ним лично знакомым. И я напишу ему сегодня же! Напишу о том, как в Тобольске обстоят дела с правосудием! О том, что жизнь человека, находящегося здесь по личному поручению великого князя, не стоит и ломаного гроша, потому что местные власти погрязли в лени и коррупции!

При упоминании имен великого князя и Долгорукова лица чиновников вытянулись. Прокурор побледнел, жандарм вытянулся в струнку. Они поняли, что речь идет не просто о скандале…

— Ваше благородие… господин Тарановский… не нужно… — залепетал прокурор. — Мы все сделаем! Немедленно!

— Мы разберемся… — поддакнул жандарм.

Я обвел их тяжелым, презрительным взглядом. Они были напуганы. Они были готовы на все.

— Хорошо, — произнес я, сменяя гнев на ледяное спокойствие. — Возможно, я не стану беспокоить князя. Если вы докажете, что способны наводить порядок во вверенной вам губернии. Немедленно. Это мое первое и последнее условие.

Следующие два дня Тобольск гудел, как потревоженный улей. Чиновники, еще вчера смотревшие на меня с ленивым высокомерием, теперь летали по городу, боясь навлечь на себя гнев не столько губернатора, сколько таинственного столичного гостя с пугающими связями.

Мой визит к Деспот-Зеновичу в этот раз был коротким. Он доложил мне о ночном происшествии так, будто это была его собственная блестящая операция по поимке опасных преступников. Губернатор заверил, что следствие будет проведено в кратчайшие сроки, а виновные понесут самое суровое наказание. Он был в ужасе от случившегося, но еще больше — в восторге от возможности выслужиться и показать свою эффективность. Я молча слушал, давая ему насладиться своей ролью, и понимал, что теперь у меня в Тобольске есть могущественный и очень сговорчивый союзник.

Так же удалось сговориться с губернатором, что дом Хвостова заберут в казну и выделят под новый приют, и детей сегодня же из тюремного замка перевезут туда.

Встреча с владыкой Варлаамом прошла в совершенно иной тональности. В тишине кабинета, пахнущего ладаном и старыми книгами, я поблагодарил его за отеческую помощь. Он внимательно выслушал мой рассказ о ночных событиях, и его лицо стало еще более строгим.

— Зло должно быть наказано, сын мой, — произнес он весомо. — Но добро должно быть деятельным. Я прослежу, чтобы дом этот, оскверненный грехом, был очищен и освящен. И чтобы дети, в нем поселившиеся, не знали более горя. Можете на меня положиться.

Последними были городской голова и городничий. Я принял их прямо в трактире, не желая тратить время на визиты. Они явились ко мне бледные, потные, с заискивающими улыбками. Я не стал тратить на них много слов. Холодно и по-деловому объяснил, что они, как отцы города, несут личную ответственность за то, чтобы приют был обустроен в кратчайшие сроки. Что я выделяю на это значительную сумму и, если хоть один рубль из нее пропадет, не буду обращаться к губернатору. Я напишу напрямую князю Долгорукову. Они ушли от меня, согнувшись в три погибели, и я знал, что теперь они будут охранять стройку и сирот лучше любой стражи.

Через день в доме городского головы состоялось экстренное заседание Тобольского благотворительного общества. Атмосфера там была напряженной. Все понимали, что чудовищный скандал удалось замять лишь чудом и виной тому был человек, который сейчас сидел во главе стола и спокойно пил чай.

Я взял слово последним.

— Господа, — произнес я, обводя взглядом их пристыженные лица. — То, что произошло, — общая беда и общий позор. Но я предлагаю не искать виновных, а исправить содеянное и сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось.

Я объявил о том, что дом коллежского асессора Хвостова передается обществу под новый сиротский приют. Я лично вношу пять тысяч рублей на его ремонт, обустройство и содержание на первый год.

— Но этого мало, — продолжил я, и в зале повисла тишина. — Мы не должны просто кормить и одевать этих детей. Мы должны дать им будущее. Посему я предлагаю при приюте немедленно организовать школу. Мальчиков будут обучать грамоте, счету и основам ремесел. Девочек — рукоделию и ведению хозяйства. А я, как учредитель нового акционерного общества «Сибирское Золото», даю вам слово, что каждый выпускник этого приюта, достигший совершеннолетия, получит возможность найти честную и хорошо оплачиваемую работу на наших предприятиях. Мы вырастим не побирушек, господа. Мы вырастим инженеров, мастеров и достойных подданных Российской империи. Этот приют должен стать лучшим в Сибири. И я буду часто его навещать и лично проверять, как расходуются средства.

Последние слова были адресованы всем. Я создавал не просто благотворительное учреждение. Я создавал свой собственный социальный проект и брал его